Жертва всесожжения

роста, он был похож на двенадцатилетнего мальчишку, напялившего папин костюм.

– Не могу знать, сэр! – ответил Мэрдок, глядя прямо перед собой. Могу поспорить, он из армии или хотел там служить. Было такое ощущение, что он все же косит под военного.

Высокий повернулся ко мне.

– В чем, простите, дело, детектив?.. – Он оставил длинный пробел для имени.

– Блейк, Анита Блейк. Работаю с Региональной Группой Расследования Противоестественных Событий.

Он протянул мне руку с выпирающими костяшками и пожал мою чуть слишком энергично, но не давил. Он не пытался меня испытывать – просто был рад меня видеть. От его прикосновения у меня заколола кожа – у копа были сверхчувственные способности. Первый такой коп на моей памяти, если не считать специально нанятую ведьму.

– Вы, наверное, детектив Пэджетт, – сказала я.

Он кивнул и выпустил мою руку, чудесно улыбаясь. От этой улыбки он показался даже еще моложе. Не будь он ростом почти с Дольфа, ему трудно было бы внушать людям повиновение. Но многие считают: высокий – значит старший. Я всю жизнь борюсь с обратной реакцией.

Он взял меня за плечи и отвел в сторону от вервольфов. Его рука на моих плечах меня не слишком смущала. Будь я мужчиной, он бы этого не сделал. Я отошла с ним, а потом отступила от его рук. Не демонстративно – просто отступила. Кто сказал, что я не становлюсь мягче с возрастом?

– Расскажите, что у вас, – сказала я.

Он рассказал. В общем, все это я уже слышала от Дольфа. Единственное дополнение – что это Лоррен впечатала бандита в стену, и это объясняло ее слезы. Она, очевидно, думала, что ее посадят за решетку. Я не могла обещать, что этого не случится. Если бы она была человеком и женщиной и только что спасла бы жизнь полисмена, по неосторожности убив бандита, она бы в тюрьму не попала – в наши дни. Но она не была человеком, а Фемида не слепа и весы ее не ровные, как бы нам ни хотелось верить в обратное.

– Давайте я проверю, правильно ли я поняла. Полисмен у дверей был ранен. Нападавший направил пистолет в голову раненого и собирался произвести контрольный выстрел, когда эта женщина сбила его с ног. По инерции они оба влетели в дальнюю стену, и он ударился головой. Это все верно?

Пэджетт заглянул в свои записи:

– Да, все так и было.

– Отчего она в наручниках?

Он вытаращил глаза и выдал мне великолепную мальчишескую улыбку. Обаятельный парень этот детектив Пэджетт. Не важно, что он напоминал пугало, зато умел выезжать на шарме. По крайней мере с женщинами. Но я могла спорить, что на Лоррен он подействовал еще меньше, чем на меня.

– Она же ликантроп, – сказал он с улыбкой, будто это все объясняло.

– Она вам это сказала? – спросила я.

– Нет, – удивленно ответил он.

– Вы решили, что она оборотень… почему?

Улыбка его увяла, сменившись гримасой – скорее недовольной, чем гневной.

– Она сумела толкнуть мужчину в стену так, что у него череп раскололся.

– Старые бабушки поднимают автомобили, чтобы вытащить внуков. Они тоже ликантропы?

– Нет, но…

Лицо его замкнулось, готовое к отпору.

– Мне говорили, что вы не особо любите оборотней, Пэджетт.

– Мои личные чувства не влияют на мою работу.

Я расхохоталась, и он вздрогнул.

– Пэджетт, наши личные чувства всегда влияют на нашу работу. Я приехала взвинченной, потому что поругалась с бывшим кавалером, и накинулась на Мэрдока из-за расстегнутой кобуры. Почему вы не любите ликантропов, Пэджетт?

– У меня от них мурашки ползут по коже.

Меня осенило.

– В буквальном смысле?

– То есть?

– В присутствии оборотней у вас действительно покалывание кожи?

Он глянул на остальных копов, наклонился и понизил голос, и я знала, что угадала правильно.

– Будто жуки ползут по всему телу, стоит мне оказаться рядом с ними.

Он уже не выглядел двенадцатилетним. Страх и отвращение добавили ему столько лет, что он выглядел ближе к тридцати, чем к двадцати.

– Вы ощущаете их энергию, ауру.

Он отдернулся:

– Черта с два!

– Послушайте, Пэджетт, я поняла, что вы экстрасенс, как только пожала вашу руку.