Жертва всесожжения

и кивнула, пробормотав:

– Всегда пожалуйста.

Смит вышел, и я подошла к кровати Натэниела.

– Рада познакомиться, раз ты очнулся.

Он попытался улыбнуться, но было видно, что это ему трудно. Натэниел протянул мне левую руку – на правой стояла капельница.

Пожатие у него было дрожащим и слабым. Он подтянул мою руку к губам, будто хотел поцеловать. Я не сопротивлялась. Он был так слаб, что рука у него дрожала.

Потом он прижался губами к моей руке, закрыв глаза, будто отдыхая. На секунду я подумала, что он потерял сознание, но тут высунулся его язык – быстрый и влажный.

Я отдернула руку, подавив желание вытереть ее о джинсы.

– Спасибо, вполне достаточно было бы рукопожатия.

Он нахмурился:

– Но ты же у нас leoparde lionne, – сказал он.

– Да, мне это уже говорили.

Он повернулся к Стивену.

– Ты мне соврал, – сказал он, и в светлых глазах его задрожали слезы. – Она не будет нас питать.

Я посмотрела на Стивена:

– Я что-то пропустила?

– Ты видела, как Ричард делится кровью со стаей?

Я начала было говорить «нет»…

– Я видела, как он дал однажды Джейсону слизнуть кровь с ножа. Джейсон от этого был почти пьян.

Стивен кивнул:

– Это оно и есть. Габриэль умел делиться кровью.

Я приподняла брови:

– А я не знала, что у него есть такая сила.

– И мы не знали. – Это сказал Кевин. – Очень интересно было послушать, как Натэниел о нем рассказывает. Он был наркоманом и уличной шлюхой, когда Габриэль его подобрал и дал ему вторую жизнь.

– Что ж, молодец, что отучил его от наркотиков, но Габриэль его продавал. Причем самой извращенной клиентуре.

Кевин потрепал Натэниела по спрятанной под одеялом ноге, как треплют собаку.

– А Нату это нравится. Правда, мальчик?

Натэниел поглядел печально и тихо сказал «да».

– Только не говори мне, что любишь, когда тебе выпускают кишки.

Он закрыл глаза:

– Нет, это нет. Но до того…

– Ладно, ничего, – сказала я, и тут мне в голову пришла мысль. – Ты сказал полиции, кто это с тобой сделал?

– Он не знает, – ответил Кевин. В углу рта у него торчала незажженная сигарета, будто даже вкус бумаги был ему приятен.

– Как – не знает? – спросила я.

Ответил Стивен:

– Зейн его заковал цепью и завязал глаза, а потом ушел. Так было договорено. Натэниел их не видел.

– Их?

– Их, – подтвердил Стивен.

Я заставила себя успокоиться, сделав несколько глубоких вдохов.

– Ты не помнишь каких-нибудь отличий или примет, по которым их удалось бы опознать?

– Духи с ароматом гардении и запах рвоты.

Ага, это еще как поможет.

Натэниел поглядел на меня в упор, и глаза его больше не были тусклы от болезни. Я поняла, что. они тусклы от жизненного опыта. Жизнь его заездила, будто он заглянул в самые нижние круги ада. Он выжил и может об этом рассказать, но невредимым он оттуда не вышел.

– Эти духи я запомнил. Я бы их узнал, если бы учуял снова.

– Ладно, Натэниел, о’кей. – На дне пустых глаз плескался страх. Мальчишка был перепуган невероятно. Я потрепала его по руке и, когда его пальцы сомкнулись на моем запястье, не убрала руку. – Больше никто тебя так не обидит, Натэниел. Я тебе обещаю.

– Ты будешь обо мне заботиться?

Он смотрел с такой неприкрытой, с такой первобытной потребностью в заботе, что я готова была обещать все что угодно, лишь бы не было этого взгляда.

– Да, я буду о тебе заботиться.

Он обмяк. Напряжение вытекло из него, как вода из разбитой чашки. Оно потекло из его руки в мою, как удар энергии. Я не могла не вздрогнуть, но руку не отняла.

Он улыбнулся мне и лег на подушки. И выгладел уже лучше, чуть крепче.

Я медленно высвободила руку, и он ее отпустил. Молодец. Я повернулась к остальным.

– Надо вас всех отсюда забирать.

– Я уже могу идти домой, – сказал Стивен, – а вот Натэниела еще нельзя трогать с места.

– Я боюсь оставлять вас тут с копами без меня.

– Пэджетт нас очень боится, – сказал Тедди.

– Я знаю, – кивнула я.

– Накорми меня, – предложил Натэниел. – Дай мне свою силу, и я пойду с вами.

Я нахмурилась, не понимая, потом обернулась к Стивену.

– Он что, предлагает, чтобы я для него открыла вену?

– Ричард мог бы, – ответил Стивен.

– Ричард не мог бы питать леопарда, – возразила Лоррен. – Только нас он мог.