Кто ненавидит вампиров, долгие годы тайно правящих городом? Кто отказался соблюдать условия договора, держащего судьбы людей и «ночных охотников» в хрупком равновесии? …Кто-то хочет войны. Кто-то вновь и вновь поджигает дома и клубы вампиров. Кто-то преследует свою цель — тайную, жестокую, неведомую. Найти преступника и покарать его — таков ныне долг Аниты Блейк, «охотницы» на преступивших Закон, — и ее друга, Мастера города, вампира Жан-Клода…
Авторы: Гамильтон Лаурелл К.
перед законом людей, который признал их легальными.
– Это действительно так?
– Это действительно так. Ваше таинственное «в мире сем, но не от мира сего» в прошлом могло работать – но прошу вас пожаловать в двадцатый век, потому что именно это и означают слова «легальный статус». Если вы граждане, которые платят налоги, владеют предприятиями, женятся, заводят детей, получают наследство, – то уже нельзя прятаться в склепе и считать десятилетия. Вы теперь от мира сего.
– Я подумаю над твоими словами, Анита Блейк.
– Когда я повешу трубку, я войду в этот дом. Мы будем выносить вампиров в мешках для трупов, чтобы прикрыть их на случай обвала свода. Если они в это время восстанут упырями, будет кровавая баня.
– Я в курсе этих проблем.
– А ты в курсе, что это присутствие совета дало им энергию встать так рано? – спросила я.
– Мне не под силу отменить действие, которое наше присутствие оказывает на младших вампиров. Если Малкольм претендует на положение Мастера, то его долг – защитить свой народ. Я это за него сделать не могу.
– Не можешь или не хочешь?
– Не могу.
Гм!
– Может быть, я переоценила твои силы. В таком случае приношу свои извинения.
– Принимаю, и я понимаю, насколько редко ты извиняешься за что бы то ни было, Анита.
Телефон щелкнул и умолк.
Я нажала кнопку, отключив гудок в линии.
Дольф подошел, пока я вылезала.
– Ну?
Я пожала плечами:
– Похоже, придется действовать без поддержки вампиров.
– На них нельзя полагаться, Анита, тем более на их поддержку. – Он взял меня за руку – никогда раньше он этого не делал – и пожал ее. – Вот на что только и можно рассчитывать. На другого человека. Монстрам на нас глубоко плевать. А если ты думаешь, что это не так, то сама себя обманываешь.
Он отпустил мою руку и пошел прочь раньше, чем я смогла придумать ответ. Ну и ладно. После разговора со Странником я не была уверена, что ответ у меня есть.
Час спустя я была одета в защитный костюм – громоздкий как минимум, который в жаре Сент-Луиса тут же превратился в переносную сауну. У запястий и локтей мне перемотали руки тяжелой лентой, герметизируя стык перчаток и рукавов. Дважды с меня спадали сапоги при ходьбе, и потому их тоже примотали лентой. Была я похожа на космонавта, который обратился к плохому портному. Добавляя худшее к плохому, мне на спину нацепили автономный дыхательный аппарат – не акваланг, к счастью, потому что под воду мы не собирались. И на том спасибо.
Маска закрывала все лицо, загубника с регулятором не было, но в остальном это было чертовски похоже на акваланг. Удостоверение ныряльщика у меня было – получила еще в колледже и регулярно подтверждала. Если пропустить, надо проходить весь этот дурацкий курс обучения заново. Подтверждать – это меньше мороки.
Я все медлила натягивать маску. После несчастного случая во Флориде я себе заработала клаустрофобию. Не настолько, чтобы бояться лифтов, но запечатанная в костюме, с маской на все лицо и в защитном шлеме – тут я запаниковала и не знала, что с этим делать.
– А что, это все на самом деле необходимо? – спросила я в надцатый раз. Дали бы мне нормальный пожарный шлем и дыхательный аппарат, я бы справилась.
– Если идешь с нами, то да, – ответила капрал Таккер. То, что она была на три дюйма выше меня, ей не особенно помогало. Обе мы выглядели, будто вышли из магазина дешевой готовой одежды.
– Есть опасность инфекции, если в подвале плавают тела, – пояснил лейтенант Врен.
– А что, там действительно так много воды?
Они переглянулись.
– Ты никогда не была в здании после пожара?
– Нет.
– Когда войдем, поймешь, – сказала Таккер.
– Звучит зловеще.
– Это не нарочно, – ответила она.
У Таккер совсем не было чувства юмора, а у Врена – слишком много. Он был весьма предупредителен, когда мы облачались в костюмы. Лично замотал меня лентой и даже сейчас зря тратил на меня ослепительную улыбку. Но ничего слишком явного, ничего такого, чтобы можно было сказать: «Послушай, у меня уже есть парень». Насколько я поняла, он со всеми так, и я буду выглядеть дурой, если приму на свой счет.
– Надень маску, и я помогу тебе приладить шлем.
Я затрясла головой:
– Вы мне дайте обыкновенный шлем, и я надену маску.
– Если упадешь в воду без герметичного шлема, то от костюма будет толку ноль.
– Рискну, – ответила я.
Таккер пояснила:
– Ты с трудом дошла сюда от грузовика. Когда пообвыкнешь, будет легче, но даже нам иногда трудно бывает устоять на ногах.
Я снова затрясла головой. У меня сердце
