Жертва всесожжения

ни планировала для него, он об этом не знал. Потом Ашер опустил глаза на Жан-Клода.

– Ты хочешь, чтобы я его убил, пока он так слаб и не может драться?

– Да.

– Нет. Я не хочу места Жан-Клода, по крайней мере таким способом. Одно дело – победить его в честной дуэли, совсем другое – подобное… предательство.

– Я думала, ты его ненавидишь.

– Пусть так, но честь для меня кое-что значит.

– В смысле, а для меня – ничего? – Иветта пожала плечами. – Ты прав. Если бы я могла стать Принцем Города, я бы это сделала. К сожалению, живи я еще хоть тысячу лет, мне не быть Мастером. Но тебя останавливает не честь. – Иветта показала на меня. – Ты околдовала его какой-то алхимией, Анита, которая мне не видна. Ты околдовываешь любого вампира или оборотня.

– У тебя хороший вкус, ты явно на меня не клюнула.

– Мои вкусы требуют куда большей экзотики, чем даже ты, мой дорогой аниматор.

– Если Ашер не станет Принцем Города, то ты не сможешь управлять городскими вампирами, – сказал Странник. – Не сможешь заставить их совершать какие-то ужасы против людей.

– Рассчитывая свой план, я не полагалась только на ненависть Ашера. Управлять вампирами города было бы полезно, но необходимости в этом нет. Бойня уже началась, – сказала Иветта.

Мы молчали, глядя на нее и думая об одном и том же. Произнесла вслух я:

– Что началось?

– Скажи им, Уоррик, – велела она.

Он покачал головой.

– Ладно, – вздохнула она, – я сама расскажу. Уоррик был когда-то святым воином, пока я его не нашла. Он умел вызывать огонь Божий в руки свои, правда, Уоррик?

Он не смотрел на нас. Просто стоял, огромная фигура в сияющих белых одеждах, опустив голову на грудь, как мальчишка-прогульщик, пойманный учителем.

– Ты устраивал пожары в Новом Орлеане, в Сан-Франциско, здесь. Почему в Бостоне не было пожаров? – спросила я.

– Я говорил тебе, что начал чувствовать себе сильнее вдали от нашего общего Мастера. В Бостоне я был еще слаб. Лишь в Новом Орлеане я почувствовал, как впервые почти за тысячу лет возвращается ко мне милость Господня. Сначала я был как пьяный от нее. Мне очень стыдно, что я сжег здание. Я не хотел, но огонь был такой чудесный, такой чистый.

– Я его за этим поймала, – объяснила Иветта. – И велела ему сделать то же в других местах, всюду, где мы были. Я велела ему, чтобы погибали люди, но даже пыткой не смогла этого добиться.

Тут он поднял голову:

– Я следил, чтобы никто не пострадал.

– Ты пирокинетик, – сказала я.

Он нахмурился:

– Мне был дан дар от Господа. Это был первый знак, что Его благоволение возвращается ко мне. До этого, кажется, я боялся Святого Огня. Боялся, что он меня уничтожит. Но более я не боюсь собственной гибели. Она хочет, чтобы я использовал дар Божий для дурных дел. Она хотела, чтобы я сегодня сжег ваш стадион со всеми, кто там будет.

– Уоррик, и что ты сделал? – спросила я.

Он шепнул:

– Ничего.

Иветта услышала и вдруг оказалась рядом с нами. Белые юбки развевались вокруг нее. Схватив Уоррика за подбородок, она повернула его лицом к себе.

– Весь смысл поджога других домов был в том, чтобы оставить следы, ведущие к сегодняшней кульминации. К жертвоприношению. Всесожжению для нашего Мастера. Ты поджег стадион, как мы и собирались!

Он покачал головой. Синие глаза расширились, но страха в них не было.

Она дала ему пощечину, от которой на лице остался красный след пятерни.

– Ах ты святоша вонючий! Ты подчинен тому же Мастеру, что и я. За это я с тебя шкуру спущу гноем до самых костей!

Уоррик стоял очень прямо. Было видно, как он готовится к пытке, похожий в белом одеянии на участника святого воинства. На его лице сиял мир, радующий глаз.

Сила Иветты устремилась вперед, и до меня дошел слабенький всплеск. Но Уоррик стоял нетронутым, чистым. Ничего не случилось. Иветта обернулась к нам:

– Кто ему помогает? Кто защищает его от меня?

Я первой поняла, в чем дело.

– Ему никто не помогает, Иветта. Он – Мастер вампиров, и ты ему ничего больше не сделаешь.

– Что за ерунда? Он мой, я могу с ним делать все, что захочу. Он всегда был моим.

– Больше не будет, – сказала я.

Уоррик улыбнулся, и в этой улыбке было блаженство.

– Бог освободил меня от тебя, Иветта. Наконец-то он простил мне отступничество от благодати. Вожделение к твоей белой плоти привело меня в ад. Я освободился от него и от тебя.

– Нет, – сказала она. – Нет!

– Кажется, наш собрат, член совета, ограничивал возможности Уоррика, – сказал Странник. – Точно так же, как он давал силу тебе, Иветта, так он не допускал ее к Уоррику.

– Этого