Жертва всесожжения

я не услышала, но туфли на каблуках не ступают бесшумно. Они слышали, что я иду.

Когда я вошла, Гвен смотрела на меня, а Сильвия упрямо отводила глаза. Очень короткие кудряшки каштановых волос Сильвии выделялись на белой подушке. Она была на три дюйма выше меня, но в этой кровати выглядела очень хрупкой.

Гвен сидела на стуле возле кровати, держа обе руки Сильвии в одной своей. На тонком лице ее, обрамленном мягкими волнистыми светлыми волосами, выделялись большие карие глаза. Все в ней было изящно, женственно, как у отлично сделанной куколки. Но в лице ее читался темперамент, в глазах – ум. Гвен была психологом и умела заставить себя слушать даже без этой щекочущей энергии ликантропа, которая висела вокруг нее подобно аромату духов.

– Что надо мне рассказать? – спросила я.

– Откуда ты знаешь, что я говорила о тебе? – ответила Гвен.

– Интуиция.

Гвен погладила руку Сильвии:

– Расскажи ей.

Сильвия повернулась ко мне, но в глаза по-прежнему не глядела. Я ждала, прислонившись к стене. Автомат вдавился в поясницу, и стены я касалась в основном плечами. Почему я не сняла оружие? Только сними где-нибудь оружие, и окажется, что именно там оно тебе нужно больше всего. Я верила, что Странник сдержит слово, но не настолько, чтобы ставить на это свою жизнь.

Молчание длилось, пока жужжание кондиционера не стало оглушительным, как шум крови в ушах. Наконец Сильвия подняла на меня глаза.

– Мастер Зверей приказал брату Стивена меня изнасиловать. – Она опустила глаза, снова их подняла, и в них был гнев. – Грегори отказался.

Я даже не пыталась скрыть удивление.

– Я думала, Грегори был звездой в порнофильмах Райны.

– Был, – тихо ответила Сильвия.

Я хотела спросить, с каких пор Грегори стал так разборчив, но это было бы грубо.

– У него что, совесть проснулась? – спросила я вместо этого.

– Не знаю. – Она уставилась в простыню, будто собираясь перейти к худшему. – Он отказался меня мучить. Мастер Зверей сказал, что накажет его. Грегори все равно отказался. Он сослался на Зейна, который сказал, что у них теперь новая альфа – Анита. И все соглашения, заключенные через Элизабет, его не обязывают. Что договариваться надо с тобой.

Сильвия отняла руки у Гвен и уставилась на меня яростными глазами, но злилась она не на меня.

– Ты не можешь быть их предводителем и нашей лупой. Одновременно такое не бывает. Он лгал.

Я вздохнула:

– Боюсь, что нет.

– Но как…

– Послушай, сейчас поздно, и все мы устали. Я тебе расскажу кратко. Я убила Габриэля, и теоретически это делает меня предводителем леопардов-оборотней. Зейн меня признал, когда я всадила в него пару не серебряных пуль.

– Почему ты его не убила? – спросила Сильвия.

– Тут в некотором роде моя вина. Я не понимала, что значит оставить их без предводителя. Мне никто не сказал, что без предводителя они станут добычей любого.

– Я хотела заставить их страдать.

– Мне говорили, что ты хочешь их всех убить, что, если бы ты могла действовать по-своему, стая охотилась бы за ними и перебила бы всех до одного.

– Да, – ответила Сильвия. – Да, я хочу убить их всех.

– Я знаю, что они помогали наказывать тебя и других членов стаи.

Она замотала головой, закрыв глаза руками. Я не сразу поняла, что она плачет.

– Ты не понимаешь. Есть пленка, на которой я снята. Там леопарды меня насилуют. – Она опустила руки и поглядела на меня глазами, полными слез. Ярость и боль боролись на ее лице. – Я выступила против Райны и Маркуса. Это было мне наказанием. Райна хотела сделать из меня пример другим. И это получилось. Все потом боялись.

Я открыла рот, закрыла, потом смогла только сказать:

– Я не знала.

– Теперь ты понимаешь, почему я желаю им смерти?

– Да.

– Грегори изнасиловал меня однажды. Что помешало ему сделать это еще раз? Почему он отказался?

– Если он действительно верит, что я – его предводитель, то знает, что бы я с ним за это сделала.

– Ты тогда, в комнате, говорила всерьез? Насчет того, чтобы мы перебили их всех?

– О да, – ответила я. – Вполне всерьез.

– Тогда Грегори был прав.

– То есть? – нахмурилась я.

– Он сказал, что ты у них leoparde lionne, вздыбленный леопард.

– Я не знаю этого термина.

Гвен пояснила:

– Leoparde lionne – это термин из французской геральдики. Леопард или даже лев в гербе, вставший на дыбы. Символизирует храброго или великодушного воина, совершившего некий доблестный поступок. В данном случае означает защитника или даже мстителя. Габриэль был у них lion passant, спящий лев. Он вел, но не