Жертва всесожжения

повернуть, чтобы было больнее. Это было мелочно, а мелочным Ричард не был никогда.

– Ты знаешь, что это было не так.

– Правда? – Он сел на кровать, зачерпнув горстями простыню. Поднес к лицу и сделал глубокий вдох, при этом его злобные глаза не выпускали меня. – Твой запах все еще волнует меня, как наркотик, и я ненавижу тебя за это.

– Не забудь, я только что провела пару минут у тебя в голове, Ричард. Ты не ненавидишь меня. Иначе тебе было бы легче.

Он скомкал простыню у себя на коленях, пальцы туго сжались в кулаки.

– Любовь побеждает не все? – спросил он.

– Нет, не все. – Я покачала головой.

Он встал почти свирепым рывком, заходил по комнате узкими кругами. Подошел ко мне. «Магии» не было, просто двое стояли лицом друг к другу. И все равно было трудно находиться так близко от него. Трудно знать, что больше мне не дозволено его коснуться. Черт возьми, не должно было быть так тяжело! Я же сделала выбор.

– Ты не была моей любовницей, ты даже не была моей подругой. Ты не оборотень. Ты не можешь быть лупой.

– Ты действительно сердишься на меня за то, что я защитила Стивена?

– Ты приказала членам стаи защищать его и того леопарда. Ты пригрозила, что убьешь их, если они ослушаются. У тебя не было на это права.

– Ты дал мне это право, когда сделал меня лупой. – Я подняла руку, чтобы он меня не перебил. – И нравится тебе это или нет, хорошо получилось, что у меня было влияние, которое я смогла бросить на весы. Если бы не оказалась на месте, Стивен мог бы сейчас быть мертв. А Зейн устроил бы в больнице побоище. Ликантропам не нужна лишняя плохая пресса.

– Анита, мы монстры. У монстров хорошей прессы не бывает.

– Ты сам в это не веришь.

– Ты веришь, что мы монстры, Анита. Ты это доказала. Для тебя лучше спать с трупом, чем терпеть мое прикосновение.

– Что ты хочешь от меня услышать, Ричард? Что я сожалею, что не могла с собой справиться? Я сожалею. И мне до сих пор неловко, что я побежала в постель Жан-Клода? Неловко. Что я стала о себе худшего мнения, когда не смогла любить тебя, увидев, как ты съел Маркуса?

– Ты хотела, чтобы я его убил.

– Если бы ты этого не сделал, он бы убил тебя. Так что – да, я хотела, чтобы ты убил Маркуса. Но есть его я тебе не приказывала.

– Когда член стаи погибает в борьбе за господство, пируют все. Это способ воспринять его энергию. Маркус и Райна не исчезнут совсем, пока жива стая.

– Вы и Райну съели?

– А как ты думаешь, куда девались тела? Ты же не считаешь, что твои друзья из полиции их спрятали?

– Я думал, это устроил Жан-Клод.

– Так и было, но грязную работу сделала стая. Вампиры не интересуются телом, если оно уже остыло. Если нет теплой крови, они его не захотят.

Я чуть не спросила, предпочитает он теплое мясо или холодное, но не спросила. Не хотела слышать ответ. Весь разговор ушел куда-то не туда, куда бы мне хотелось. Я посмотрела на часы:

– Ричард, мне пора.

– Пора выручать своих леопардов?

Я посмотрела прямо ему в глаза:

– Да.

– Потому-то я и здесь. Я и есть твоя подмога.

– Это была идея Жан-Клода?

– Сильвия сказала мне, что Грегори отказался ее мучить. Что бы они ни делали, когда жив был Габриэль, они – ликантропы, а мы помогаем своим, даже если они не ликои.

– А у оборотней-леопардов тоже есть самоназвание? – спросила я.

Ричард кивнул:

– Они называют себя пардами. Вервольфы – ликои, вер-леопарды – парды.

Я протиснулась мимо него, задев плечом его голую руку. От этого прикосновения у меня волосы на теле зашевелились, будто я коснулась чего-то куда более интимного. Но я привыкну. Я сделала выбор, и какое бы ни творилось во мне смятение чувств, выбор определял все. Да, я все еще хочу Ричарда, даже люблю его. Но я выбрала вампира, а сохранить одновременно вампира и вервольфа невозможно.

Я вытащила автомат из-под кровати и набросила ремень поперек груди.

– Жан-Клод сказал, что мы не собираемся никого убивать, – заметил Ричард.

– Он знал, что ты идешь сюда? – спросила я.

Он кивнул. Я улыбнулась, но улыбка была безрадостной.

– Он тебе не сказал?

– Нет.

Мы снова поглядели друг на друга.

– Ему нельзя доверять, Анита, ты это знаешь.

– Это ведь ты по доброй воле позволил ему поставить на себя первую метку. То, что сделала я, Ричард, было сделано для спасения вашей жизни. И его, и твоей. Если ты действительно считал, что он так чертовски ненадежен, зачем ты привязал нас к нему?

Ричард отвернулся и сказал очень тихо:

– Я не думал, что потеряю тебя.

– Выйди и подожди в коридоре, Ричард.

– Зачем?

– Мне надо закончить