Жестокая жара

но возможно, из этого что-то выйдет. — Он говорил с сильным южным акцентом, точь-в-точь как настоящий Опи. — Помнишь, ты отправила меня в ИТ-отдел, проверить, не пользовалась ли Николь Бернарден виртуальным хранилищем данных?
— Ты действительно думаешь, что я забуду о своем обещании оставить автограф на обложке того журнала, чтобы, э-э… вдохновить их?
— Так вот, это сработало. Они пока не нашли сервера, но у одного из этих чокнутых компьютерщиков возникла мысль отследить активность ее мобильного телефона и выяснить историю запросов в Интернете. Сам телефон мы так и не нашли, но они смогли раздобыть ее счет за разговоры и откопали IP-адрес. Не спрашивай меня, как эти гении все провернули, но уверен — именно поэтому они обожают сидеть в помещении дни и ночи напролет и развлекаются исключительно в одиночестве.
— Раймер.
— Извини. Итак, они выяснили, что она заходила на «Хоп-Стоп».
— Что такое «Хоп-Стоп»?
— Это сайт, на котором можно узнать, как добраться в нужное тебе место. Он выдает, как можно проехать туда на метро, автобусе, такси, как дойти пешком, включая расстояние и время. Я понятно выражаюсь?
— Ты мог бы стать звездой «Теории Большого взрыва». Что она искала?
— Как добраться до одного ресторана в Верхнем Вест-Сайде.
— Когда?
— В тот вечер, когда ее убили.
— Бросай все, Опи. Немедленно поезжай в этот ресторан. Прямо сейчас. Покажи там ее фото, выясни все, что сможешь.
— Мы с Феллером уже туда едем.
— Если из этого что-то выйдет, я буду обязана айтишникам по гроб жизни.
— Наверное, придется накрасить губы и оставить «чмок» под автографом, — хмыкнул Раймер.
— Вот теперь мне уже по-настоящему страшно, — сказала Никки и повесила трубку.
Хит свернула с проселочной дороги на длинную подъездную аллею, и под колесами захрустел гравий. Впереди показался викторианский особняк Вахи Николадзе; из конуры, укрытой за цветущими кустами, доносился собачий лай. Детектив припарковала машину у голубого рододендрона, перед изгородью из тонких жердей, отделявшей луг от подъездной аллеи. Выйдя из машины, Хит и Рук остановились, чтобы полюбоваться раскинувшимся перед ними лугом, за которым на солнце поблескивала листвой зеленая роща. Дальше протекала невидимая отсюда река Гудзон, а на другом берегу вздымался Палисад.

— Посмотри-ка туда, что там на той стороне луга? — воскликнул Рук. — За всю жизнь не видел более реалистичного пугала. Или мне так кажется?
— Тебе кажется. Это не пугало. Это человек.
И в этот момент неподвижная фигура, возвышавшаяся посреди луга, ожила и направилась к ним. Человек двигался с грацией и уверенностью танцора, несмотря на то что был в тяжелых ботинках и грубых джинсах «Кархартт». Он ни разу не оглянулся, не посмотрел в сторону. Но ни Руку, ни Хит не удалось поймать на себе его взгляда, хотя на лице его вскоре появилась широкая улыбка. Руки он держал на животе, сложив их, словно в молитве, но, приблизившись, разнял их и поднял указательный палец, призывая гостей к молчанию.
В метре от Никки и Рука Ваха Николадзе остановился и прошептал с акцентом, который они приняли за русский:
— Одну минуту, пожалуйста. Я как раз обучаю ее команде «сидеть-стоять».
Он развернулся к ним спиной, поднял руку, подержал ее вытянутой секунд пять, затем быстро прижал к груди.
В то же мгновение в дальнем конце поля появилась огромная собака. Николадзе продолжал стоять неподвижно, пока прямо на него неслась кавказская овчарка, размером и цветом напоминавшая небольшого медведя. В последний момент без малейшего знака со стороны хозяина собака остановилась и села, причем ее передние лапы оказались напротив носков его ботинок.
— Хорошая девочка, молодец, Дуда. — Он наклонился, чтобы погладить животное по морде и почесать за ухом; собака от удовольствия забила по земле хвостом. — Теперь иди на место.
Дуда поднялась, развернулась, побежала прочь, прямиком к конуре, и нырнула внутрь.
— Хорошо она выполнила задание? — спросила Никки.
— Перспективная собака, — сказал хозяин. — Если ее еще потренировать, она может победить на конкурсе. — Он протянул руку. — Я Ваха. А вы Никки Хит, да?
День выдался теплый, и хозяин пригласил гостей на террасу в задней части дома. Они отказались от чая со льдом и устроились в качалках из тикового дерева, а Ваха, болтая ногами, примостился на перилах напротив. В такой позе Николадзе не только казался ниже ростом, несмотря на возраст — пятьдесят, решила Никки, — в нем появилось нечто мальчишеское.
— В вашем институте мне сообщили, что мы можем найти вас здесь, — начала