Жестокая жара

или подобного украшения. Однако, тщательно разглядев все снимки, они с Руком не заметили ни браслетов с цифрами, ни необычных ювелирных украшений.
Затем Никки разделила фотографии на несколько стопок. Рук не смог догадаться, по какому принципу она это делала и спросил:
— Прошу прощения, если нарушаю твои авторские права, но чем ты занимаешься, ищешь «непарный носок»?
— Нет, вообще-то я ищу нечто прямо противоположное. Я пытаюсь сложить снимки в различном порядке, чтобы понять, что здесь общего — а не найти несоответствие. Просто прислушиваюсь к своим инстинктам. Например, вот здесь семьи работодателей. Я сложила эти фотографии в отдельную стопку.
— Понятно, — сказал он. — А вот эти… Что, фотографии твоей матери у пианино в различных домах?
— Правильно, оно самое.
Никки продолжала раскладывать и перекладывать снимки по-новому: ее мать с Тайлером Уинном, дядя Тайлер с Николь, Тайлер с другими людьми. Наконец, остались только фотографии членов сети «Няньки» в надуманных, нелепых позах.
Рук отправился к кухонному столу, насыпал на два кофейных фильтра «Мелитта» по несколько ложек французского кофе и залил его горячей водой. Никки разложила на столе фотографии из последней стопки. Что-то в этих снимках заинтересовало ее, но что именно, она не могла сказать. Они говорили ей о чем-то. Хит попыталась разложить их по датам. Это ничего не дало. Затем по местам, где фотографии были сделаны. Какое-то время рассматривала результат, но напрасно. И в конце концов Хит попробовала необычный для нее подход: перестала мыслить, как коп, и вернулась к примитивным инстинктам.
Она заставила Никки Хит, опытного детектива, снова стать маленькой девочкой. И тут же вспомнила, как мама любила смешить ее, изображая дома эти нелепые позы из «Цены удачи». А иногда, к великому смущению Никки, она начинала дурачиться в супермаркете или в магазине одежды «Мэйси». Она называла это «моделированием», и маленькая Никки хихикала или неловко краснела, в зависимости от того, где именно ее мать занималась «моделированием». Смешнее всего было дома, вдали от любопытных глаз одноклассников — да и других людей, если на то пошло. Синтия часто раскидывала в стороны изящные руки с тонкими запястьями перед плитой. Затем открывала дверцу и указывала внутрь духовки. Потом проделывала то же самое с холодильником, открывала ящик для овощей и кивала на пучок салата. «Моделирование, — говорила мать, — это то, что ты делаешь, когда невежливо показывать пальцем».
Это воспоминание зародило у Хит новую смутную мысль. Она посмотрела на одну фотографию, затем на другую. Конечно, это вполне могло быть фирменной шуткой, понятной только посвященным. Так теперь приятели отправляют друг другу снимки портрета президента, изготовленного из овощей, собственные фотографии с «Вратами на запад»

или знаком Голливуда на ладони.
Но что, если на самом деле это была не шутка?
Что, если ее мать, Николь Бернарден, Юджин Саммерс и их друзья не просто «валяли дурака», вдруг их действия имели скрытый смысл? Что, если они использовали внешне невинные развлечения для того, чтобы прикрыть нечто более серьезное?
Если «моделирование» использовалось в случаях, когда невежливо показывать пальцем, может быть, они на самом деле на что-то указывали?
Никки подозвала Рука к столу с разложенными фотографиями и поделилась своей идеей.
— Давай начнем вот с этой, — сказала она и постучала по первому снимку. — Посмотри внимательно. Вот наш дворецкий, Юджин, на фоне колеса обозрения Ризенрад в Вене, снято в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году. В одной руке он держит фотоаппарат, чтобы снять самого себя, другой делает жест в сторону киоска с туристическими брошюрами. — Она взяла следующий снимок. — Вот молодая Николь в Ницце, тысяча девятьсот восьмидесятый год. Позирует около ларьков с цветами, но смотри, она указывает на какой-то ящик с инструментами, стоящий у входа на рынок. А вот здесь… — Никки взяла снимок Синтии в Париже — тот самый, который она повторила, копируя позу матери. — На этой фотографии мама указывает рукой в сторону деревянного лотка торговца книгами. Видишь, на тот, что на краю площади, у самой реки? — Она осторожно положила фото на стол. — Я думаю, это какие-то сигналы.
— Слушай, — ответил Рук. — Уверен, ты напала на верную мысль, но не забывай, это я здесь парень в шапке из фольги! Как бы нам убедиться в этом наверняка?
— Я знаю как, — и Хит, открыв блокнот, полистала его и нашла нужный номер телефона.
Юджин Саммерс приветствовал ее весьма прохладно: видимо, полученное от Рука на ланче оскорбление было еще свежо в его памяти.