Жестокая жара

Но на самом деле у нее возникла одна мысль, которую она предпочла держать при себе.
Детективы Малькольм и Рейнольдс появились в отделе со свежими новостями от криминалистов. Кровь в фургоне Картера Деймона принадлежала к той же группе, что и кровь Николь Бернарден.
— Эксперты сейчас проверяют ДНК на соответствие, — сказал Рейнольдс. — Но я уверен, что там лежал ее труп.
Малькольм добавил:
— На рабочих ботинках Деймона найден ворс с ее ковра. И еще, несмотря на то что в этом фургоне больше отпечатков, чем на ляжках стриптизерши в баре у аэропорта, им удалось выделить три набора: Деймон, Салина и Петар.
Позади них раздались громкие голоса, хлопнула дверь. Обернувшись, они увидели в стеклянном кабинете капитана Айронса, который беззвучно орал на детектива Гинсбург; по щекам женщины текла тушь.
— Ссора в диораме, — прокомментировал Феллер.
— А что, ребята, вы не видели утренний выпуск «Ledger»? — спросил Рейнольдс. — На странице городских новостей много шума из-за того, что заключенный скончался в камере.
— Да об этом трубят во всех газетах, — сказал Каньеро.
— Ага, но источник Там Швайда утверждает, что один из детективов безответственно отнесся к записям с видеокамер, из-за чего не удалось вовремя идентифицировать Салину Кэй.
— И мы все знаем, кто этот безответственный коп, — хмыкнул Феллер.
Каньеро согласился:
— Если Уолли готов наступить на ребенка, чтобы успеть попасть в объектив, он вполне способен прикрыть свою задницу, столкнув Шерон Гинсбург под автобус.
— Или, в нашем случае, под грузовик с баллонами, — добавил Рук.
Хит откашлялась.
— Вы все знаете, что я просто обожаю сплетни, но, может быть, не будем отвлекаться и вернемся к работе?
Но, когда все разошлись по местам, Никки невольно взглянула в сторону кабинета капитана с тайной надеждой на то, что если Гинсбург не переведут в другой отдел, то хотя бы отправят в хороший длительный отпуск.
Рук пошел за ней.
— Сейчас мне нужно уйти. Есть кое-какие дела. Ничего особенного, тебя это не касается.
— Врешь. Ты собрался писать новую статью, да?
— Ну хорошо, — признался он. — Раз уж ты вынуждаешь меня все рассказать, я получил письмо от редактора «First Press». Он пишет, что они собираются запускать онлайн-версию журнала, и он считает, что эксклюзивный материал об этом деле прекрасно подойдет для первого выпуска.
— И тебе известно, как мне понравилась твоя последняя статья о работе полиции.
— Обещаю, ничего не буду писать о твоих сексуальных подвигах, только факты.
— Врешь, как обычно.
— Хорошо, давай по-другому, — усмехнулся он. — Ты хочешь, чтобы статью об этом деле написал я или Там Швайда?
Она не колебалась.
— Иди работай, мистер Журналист.
— Ты не пожалеешь.
— Я уже жалею.
— Могу я пригласить тебя на ланч?
Никки отвела взгляд.
— Придется тебе перекусить без меня. У меня как раз во время ланча есть одно дело, — и пока он пристально рассматривал ее, раздумывая, стоит ли расспрашивать, она сказала: — Иди. Увидимся после работы у меня дома.
Подойдя к двери, она приложила ухо к замочной скважине, но ничего не услышала. Никки слегка постучала, чтобы убедиться в том, что внутри никого нет, и, не получив ответа, быстро скользнула в комнату и заперла за собой дверь.
Стараясь не трогать заметки детектива Таррелла, разложенные аккуратными стопками на столе перед монитором, она села в кресло в каморку, превращенную во владения Короля видеонаблюдения. Хит улыбнулась, заметив картонную корону из ресторана «Бургер Кинг», которой наградила его на собрании отдела прошлой весной. Он нашел сделанную уличной камерой видеозапись похищения жиголо. Затем она вытащила из кармана флэшку, вставила ее в разъем и надела наушники.
Никки уже не помнила, сколько раз за десять лет она слушала запись, сделанную во время убийства ее матери. Может быть, двадцать? Сначала она сделала грубую копию, держа диктофон перед автоответчиком. Потом детектив Деймон забрал кассету. Качество записи было очень плохим, и через несколько лет, получив звание детектива, Хит выписала себе пропуск в отдел хранения вещественных доказательств, забрала кассету и сделала новую копию в виде цифрового файла. Звук был намного четче, но все равно, сколько бы она ни слушала запись, пытаясь разобрать приглушенный голос убийцы, она так и не смогла распознать, кто это был.
Никки всегда делала это втайне, зная, что другим это могло показаться извращением; однако она всего лишь искала улики, искала ключ к разгадке. Это вовсе не было манией, стремлением снова пережить ту ночь. Во всяком случае, так