Жестокая жара

Хит и Тараканы бегом следовали за спецназовцами, укрываясь за бронированной «Пандой», с ревом двигающейся по подъездной дорожке. Когда черная машина остановилась, сверху послышался стрекот вертолета «Белл», и пилот включил прожектор; белый луч наверняка ослепил всех зевак из соседних домов. Полицейские приближались быстро, уверенно, укрываясь за перилами крыльца, за мусорными баками и кустами. Когда Хит и люди с тараном добрались до двери, она постучала и крикнула, стараясь перекрыть рев вертолета:
— Полиция Нью-Йорка, откройте!
После секундной паузы Хит велела копам выломать дверь.
Ударил таран, и сердце Никки гулко забилось, когда она вошла в темный холл и началось сюрреалистическое представление — стремительный захват дома в пляшущих лучах фонариков. Она снова крикнула:
— Это полиция Нью-Йорка, есть здесь кто-нибудь?
Но по пустому дому разнеслось лишь эхо ее слов. Полицейские разделились, треть свернула направо вместе с Хит, треть — налево, в сторону столовой и кухни, а Тараканы с остальными поднялись на второй этаж. Луч вертолетного прожектора заглядывал в окна, полз по стенам, отчего казалось, что дом вращается. Фразы, звучавшие в наушнике Хит, одна за другой оглушали ее, лишали надежды. «Столовая — чисто». «Кухня — чисто». «Спальня — чисто». «Кладовка в холле — чисто». «Чердак — чисто». «Подвал — чисто». Две группы, обыскивавшие первый этаж, встретились на кухне, где сильно пахло отбросами и было навалено столько мусора, что здесь вполне можно было снимать шоу «В плену ненужных вещей».

Но подозреваемого нигде не оказалось.
— Что в гараже? — произнесла Никки в микрофон.
— Чисто.
Командир группы захвата спустился по лестнице вместе с Тараканами, и они встретились с Хит в гостиной.
— Ничего не понимаю, — сказал он. — Здесь негде прятаться. Кладовые пусты. В спальне на полу только древний матрас.
— У вас тут тоже негусто с мебелью, — заметил детектив Каньеро. Он посветил фонариком на стены с торчащими гвоздиками, на которых когда-то висели картины и фотографии, и на темный прямоугольник на паркете — судя по форме и размеру, раньше на этом месте стоял диван. Теперь гостиную украшал лишь грязный ковер, купленный на барахолке, и два разномастных садовых стула.
— Потайных дверей не видели? — спросил появившийся в дверях Рук. — Я точно знаю, что в таких старых домах за книжными полками бывают потайные двери.
Хит произнесла свою коронную фразу:
— Рук, я же просила тебя ждать снаружи.
— Но я увидел яркий луч прожектора, и меня повлекло вперед против воли. Для меня это как свет в «Близких контактах».

Или церемония с розой в «Холостячке».

— На улицу. Быстро.
— Отлично. — Он попятился к выходу, но неожиданно споткнулся и сел на пол.
Каньеро покачал головой. Таррелл помог журналисту подняться и сказал:
— Видишь? Вот почему мы не можем брать тебя с собой.
— Я не виноват. Я зацепился за какую-то штуку под ковром.
— Значит, поднимай ноги выше! — рявкнула Никки.
— Детектив! — воскликнул Каньеро. Он опустился на одно колено и провел ладонью по грязному зеленому ковру. Затем поднялся и прошептал ей на ухо: — Там ручка двери.
Они завернули ковер и увидели дверцу размером примерно метр на метр с кольцом и вмонтированными в пол петлями.
— Я иду вниз, — сказала Хит.
— Давайте сначала пустим туда газ, — предложил командир.
— Он уйдет. Вдруг там есть второй выход?
— Тогда пошлем собаку.
Но адреналин заглушил голос разума. Никки просунула палец в кольцо и открыла люк. Посветила во тьму фонарем, крикнула:
— Полиция Нью-Йорка, выходите!
Снизу донеслось испуганное восклицание.
— Видишь что-нибудь? — спросил Таррелл.
Хит покачала головой и спустила ногу в отверстие.
— Здесь лестница.
— Детектив… — начал командир группы.
Но было уже поздно. Хит, поддавшись стремлению схватить преступника, нарушила все инструкции и начала спускаться в подвал. Вместо того чтобы шагать по ступенькам, она соскользнула вниз, держась руками за перила, как пожарный по шесту. Приземлилась на согнутые ноги, сжимая в правой руке пистолет. Затем вытащила зажатый в зубах фонарик и посветила по сторонам.
Совершенно голый мужчина стоял посередине комнатки, отгороженной от остального подвала, и смотрел на Хит странным невидящим взглядом.
— Ни с места, полиция.
Он ничего не ответил. И, кроме того, уже просто не мог двигаться, так как совершенно замерз.