Новый увлекательный роман Ричарда Касла «Жестокая жара» станет приятным сюрпризом для всех поклонников детективного сериала «Castle», самого рейтингового сериала телеканала ABC и одного из самых известных зарубежных сериалов в России! Очередное преступление погружает детектива Никки Хит в настоящий лабиринт тайн, пугающих и мрачных.
Авторы: Ричард Касл
любимого мужчины, выгорание, страх перед сценой, душевное расстройство. Но ваша мать после окончания консерватории просто поехала в Европу на каникулы и… — Профессор подняла руки и уронила их на колени. — Безо всяких причин. Очень жаль.
Рук нарушил молчание:
— Она была настолько талантлива?
Профессор улыбнулась.
— Судите сами.
Она развернулась к консоли и включила телевизор.
— Погасите свет, пожалуйста, — попросила она.
Рук выключил освещение и, подвинув кресло, сел рядом с Никки перед экраном. Возникли дрожащие, зернистые кадры, снятые на шестнадцатимиллиметровую пленку и много лет назад переведенные на видеокассету. Раздались аплодисменты, и молодая профессор Юки Шимидзу с черными как смоль волосами, в синтетическом брючном костюме, поднялась на сцену. Появились субтитры: «Концертный зал имени Келлера,
22 февраля 1971 года». Юки прошептала:
— Любой может барабанить Бетховена; эффектная музыка скроет недостатки исполнения. Я — выбрала этот отрывок из-за его простоты, чтобы вы увидели ее во всем блеске.
— Добрый вечер, — произнесла профессор на экране. — Сегодня у вас появилась редкая возможность. Два наших самых выдающихся студента, Леонард Фрик, виолончель, и Синтия Троуп, фортепиано, исполняют «Павану, опус пятьдесят» французского композитора Габриэля Форе.
Услышав девичью фамилию матери, Никки наклонилась вперед; в кадре появился невероятно костлявый юноша с виолончелью, огромными бакенбардами и копной курчавых волос. Затем камера развернулась к Синтии в черном платье без рукавов, с рассыпавшимися по плечам темными волосами. Хит закашлялась. Руку показалось, что он видит двойника.
Фортепиано зазвучало величественно, медленно, мягко, жалобно; тонкие руки и длинные пальцы Синтии порхали над клавишами, словно покачиваясь на волнах, затем к фортепиано присоединилась виолончель, гармонично вплетаясь в мелодию.
— Еще одна деталь, и я умолкаю, — обратилась к ним Юки. — Музыка написана для хора, но в этой аранжировке роль хора исполняет фортепиано. Просто поразительно, как ей это удалось.
Шесть минут они сидели, зачарованные, глядя на экран, слушая, как мать Никки — которой тогда было всего двадцать лет — создавала гармоничный фон для жалобно певшей виолончели. Синтия слегка раскачивалась в такт музыке — она была в своей стихии. Внезапно нежное начало сменилось драматическими нотами, повествующими о горе, трагедии, борьбе. Руки Синтии, прежде парившие над клавишами, теперь наносили сильные удары, наполняя концертный зал бурными, воинственными раскатами, плавно переходящими в мелодичный танец. Ее исполнение полностью раскрывало замысел композитора: подняться над мелодрамой и выразить родственное ей, но более сложное чувство — меланхолию. В финале пальцы пианистки извлекали из инструмента нежные, робкие ноты, которые зритель даже не слышал, а скорее чувствовал всем телом. Виолончель смолкла, и Синтия заканчивала фрагмент одна; ее игра вызывала в воображении пушистые снежные хлопья, мягко падавшие на замерзшие ветви.
Загремели аплодисменты, мать Никки и виолончелист поднялись и поклонились публике. Рук обернулся к Никки, ожидая увидеть блестящие на щеках слезы. Но нет, это было бы мелодрамой. Ее реакция была под стать настроению матери во время исполнения — меланхолия. И тоска.
— Хотите послушать дальше? — спросила профессор.
— Да, пожалуйста, — ответила Никки.
Концерт продолжался; дуэт превратился в трио — к исполнителям присоединилась другая студентка со скрипкой. Хит и Рук отреагировали одновременно. Рук воскликнул:
— Остановите!
Никки крикнула:
— Нет, не надо останавливать! Паузу! Можете сделать паузу?
Профессор Шимидзу нажала на кнопку «пауза», и изображение скрипачки замерло — она как раз подняла инструмент и взмахнула смычком, и они увидели небольшой шрам с внешней стороны запястья.
— Это она, — проговорил Рук, озвучивая то, что уже поняла Никки. — Эта скрипачка — неизвестная женщина, найденная в чемодане.
Скорый поезд «Acela Express» мчался к Пенсильванскому вокзалу; Рук смотрел в окно, на белых цапель, которые ловили рыбу на соляном болоте на побережье Коннектикута.
— Боже мой, скажи хоть что-нибудь, — заговорила Хит.
— Что значит «скажи хоть что-нибудь»? — Он устремил взгляд на островки архипелага, рассыпанные по морю до самого горизонта; на некоторых виднелись величественные особняки, пустившие прочные
