Жестокая жара

своих детективов и проверить электронную почту. Вернувшись в гостиную, она обнаружила Рука сидящим посередине комнаты на ковре.
— Чем это ты тут занимаешься?
— Веду себя как неисправимый мальчишка, чем же еще? Это моя работа.
Он нажал на кнопку пульта от старого видеомагнитофона, и на экране телевизора возникла Никки; она сидела рядом с матерью перед пианино. Запись была сделана 16 июля 1985 года.
— Ну хорошо, Рук, ты это посмотрел, а теперь можешь выключить.
— Сколько тебе тогда было лет?
— Пять. Мы видели достаточно. Мы хорошо поработали.
Послышался низкий мужской голос:
— Что ты нам сегодня сыграешь, Никки?
— Твой отец? — спросил Рук.
Она пожала плечами, словно говоря «не знаю», и продолжала смотреть на экран, стоя в дверях.
На видеозаписи, которой было двадцать пять лет, маленькая Никки Хит в желтом джемпере болтала ногами и улыбалась. Затем она крикнула, глядя в камеру:
— Я сыграю Вольфганга Амадея Моцарта!
Рук удивился — он ожидал услышать песенку «Мерцай, мерцай, маленькая звездочка».

Вместо этого девочка посмотрела на человека, державшего камеру, и уверенно объявила:
— Я буду играть его Сонату номер пятнадцать.
Синтия кивком велела ей приступать, Никки подняла руки над клавишами, мысленно задав ритм, и начала играть; Рук сразу же узнал мелодию. Он подвинулся ближе к телевизору; игра произвела на него впечатление, и это еще мягко сказано. Произведение было непростым, но выполнимым для ребенка, и она играла почти без ошибок, хотя темп казался не совсем верным — но ведь девочке было всего пять лет. Пока дочь играла, мать, наклонившись к ней, произнесла:
— Прекрасно, Никки. Но не торопись. Моцарт сказал: «Промежутки между нотами — это тоже музыка».
Хит позволила Руку удовлетворить свое любопытство, но, как только музыка закончилась, она нажала на кнопку. Рук зааплодировал — совершенно искренне. Затем повернулся к пианино, стоявшему в другом конце комнаты, — это был тот же самый инструмент, и стоял он на том же самом месте, что и двадцать пять лет назад.
— Ты еще помнишь эту мелодию?
— Забудь.
— Да перестань, давай же, ведь я прошу, не кто-нибудь.
— Все, шоу окончено.
— Пожалуйста!
Никки села на диван, спиной к пианино. Он понял, что сейчас она в том же настроении, что и перед картиной Сарджента в бостонском музее.
— Ты должен меня понять. Я не открывала крышку с того дня, как ее убили. — Она сжала губы и слегка побледнела. — Я не могу заставить себя играть на нем. Не могу, и все.
За окном, на погруженной во тьму улице, завыли сирены, и Никки беспокойно пошевелилась. Кто-то ехал в отделение неотложной помощи или в тюрьму — авторы той старой песни группы «Eagles» были совершенно правы.

Будильник на тумбочке показывал 3:26. Она пошарила рядом, но нащупала лишь холодные простыни.
— Только не говори, что смотришь порно, — сказала она, завязывая пояс халата.
Рук в одних трусах сидел за обеденным столом в темной столовой, и лицо его озаряло зловещее свечение экрана.
— В каком-то смысле да. Для нас, журналистов, это и есть порно. — Он поднял голову. Взъерошенные волосы усиливали жутковатое впечатление. — Черт возьми, почему копаться в Интернете — такое захватывающее занятие? Похоже на нетрадиционный секс. Ты спрашиваешь себя: сделать это или не сделать? Но не можешь выбросить из головы запретные мысли, поэтому говоришь: к чертовой матери, пусть будет что будет, а в следующую минуту ты уже взмок от пота и часто дышишь от возбуждения — и получаешь именно то, что тебе нужно.
— Послушай, если ты хочешь побыть один…
Он развернул к ней ноутбук, чтобы она могла взглянуть на экран.
— Леонард Фрик. Помнишь того парня с виолончелью на видео с концерта?
— Также известного как виолончелист.
— Который еще играл на кларнете в камерном трио с Николь. Талантливый парень, — Рук ткнул в экран большим пальцем. — Леонард Фрик, выпускник Консерватории Новой Англии, в настоящее время главный кларнетист Симфонического оркестра Куинса.
— Точнее, первый кларнет.
— Вот поэтому я и бросил играть на фаготе. Слишком много правил. — Он поднялся. — Этот парень знает твою маму и Николь лучше всех. Мы должны встретиться с ним.
— Прямо сейчас?
— Ну конечно нет. Сначала мне нужно одеться.
Она прижалась к нему всем телом, притянула к себе за бедра, лаская его.
— Сейчас?
Он развязал ее халат и кожей ощутил исходившее от нее тепло.
— Предлагаю вернуться в постель. Ненадолго. Успеем увидеться