Жестокая жара

ответить на ваш вопрос. Все, что я могу сделать, это спросить: на кого вы злились на самом деле? И кому было бы больнее всего, если бы вы переспали с Доном? — Он улыбнулся и взглянул на часы у нее за спиной. — Наше время подошло к концу.
— Уже? — Пока психолог собирал бумаги и складывал их в папку, Никки спросила: — Итак?
— Столько лет, столько приемов, и в итоге копы всегда спрашивают одно и то же: «Итак?» — Он снова улыбнулся. — Никки, вам приходится справляться с огромной болью потери; большинству людей не доводилось испытывать таких травм за всю свою жизнь.
В горле у нее пересохло.
— Но, несмотря на это, я вижу, что вы обладаете на удивление гибкой психикой, и, на мой взгляд, вы сильная, развитая, уравновешенная личность. Одна из тех, кто, по словам Хемингуэя, сохраняет «достоинство под давлением обстоятельств».

Вы гораздо здоровее психически, чем большинство моих пациентов.
— Спасибо.
— Поэтому я думаю, что вас обрадуют мои рекомендации: возвращение к работе после недельного отдыха.
— Но как же мое расследование?..
— Никки, подумайте, через что вам пришлось пройти. Вам нужно время, чтобы снова обрести душевное равновесие. Достоинство под давлением обстоятельств дается нелегко. — Доктор взял ручку и написал что-то на ее документах. — Итак, я рекомендую семь дней оплаченного отпуска. — Он щелкнул ручкой. — Кроме того, я считаю, что было бы хорошо попытаться восстановить разорванные отношения, связанные с этой психической травмой.
— Вы имеете в виду Рука?
— Это было бы очень неплохо. — Он закрыл папку. — Встретимся через неделю для повторной беседы.
— Вы хотите сказать, что продлите больничный, если я не…
— Встретимся через неделю. Тогда и посмотрим, что делать.

На экране высветилась надпись: «Двадцатый участок». Хит отошла от кассы, пропуская следующего покупателя, и нажала на кнопку «Ответить».
— Хит.
— Тараканы, — одновременно откликнулись Таррелл и Каньеро.
— Ух ты, стереозвук.
— Гм, на самом деле до таких технологий еще далеко, — возразил Таррелл. — К несчастью, у тебя монофонический динамик.
— Ты вечно все испортишь, — буркнул Каньеро. — Детектив Шон Таррелл, где нет места веселью.

— Вы звоните для того, чтобы проверить на мне утреннюю подборку шуточек? Тогда у меня для вас новость. Говард Стерн

пока еще жив.
Каньеро перешел к делу:
— Звоним, чтобы сообщить тебе последние новости насчет того такси, которое ты расстреляла; мы решили, что делиться с тобой сведениями не запрещено. Может, мы не вовремя?
— Конечно, вовремя. Я как раз покупаю себе новый коврик. В прихожую.
— Послушай, тебе не нужна помощь в уборке? — поинтересовался Каньеро. — Просто у Таррелла в последнее время нет никакой личной жизни… — оба рассмеялись, и он продолжил: — А если серьезно, мы можем заглянуть к тебе после работы.
— Спасибо, очень мило. Но я сегодня весь день провела с тряпкой и щеткой в руках. Все нормально. Что у вас за новости?
Криминалисты только что прислали предварительный отчет, и Тараканы сообщили, что в машине найдено множество отпечатков, которые исследуются на предмет совпадений. Для ускорения процесса Феллер съездил домой к таксисту и снял отпечатки у него, чтобы их исключить. Насчет остальных «пальцев» Тараканы не питали особых надежд.
— Думаю, основная масса принадлежит охотникам за запчастями, — сказал Каньеро. — Боже мой, эта машина выглядит так, как будто ее обглодал косяк пираний.
— Забрали даже видеорегистратор с приборной панели и жесткий диск, так что изображения убийцы не будет.
— Много крови на сиденьях? — с надеждой спросила Хит.
— На каких сиденьях? — усмехнулся в ответ Таррелл.
— Он еще на свободе, детектив Хит. Будь осторожна.
Она сунула телефон в карман; оказалось, что продавец уже выбил чек на ее покупку — турецкий коврик размером метр на два, рисунком и цветом напоминавший тот, который пришлось выбросить. Никки заплатила, и продавец спросил:
— Доставка вам не нужна? Сейчас мы уже закрываемся, но можем привезти его вам завтра, прямо с утра.
Хит улыбнулась и закинула сверток на плечо.
— Здесь всего три квартала.
Было восемь вечера, и последние лучи заходящего солнца освещали небо в западном конце 23-й улицы. Зажглись огни в витрине благотворительного магазина,

и