Жестокая жара

о встрече в два часа дня.
Рук и Никки заказали такси, новенький «мерседес», отправились на Левый берег и попросили водителя высадить их недалеко от дома Бернарденов, чтобы пообедать перед визитом. Рук решил перенестись в прошлое и посидеть в кафе «Два маго»

или «Кафе де Флор».

Оба заведения оказались битком набиты туристами. Даже знаменитые столики на тротуаре были окружены чемоданами на колесиках. Тогда Хит и Рук отправились в «Брассери Липп», расположенную на другой стороне бульвара; по словам журналиста, Джонни Депп рассказывал ему, что это кафе тоже некогда служило пристанищем знаменитостям вроде Хемингуэя, Пруста и Камю.
— Можешь себе представить, каково это — обслуживать экзистенциалиста? — пошутил Рук. — «Что будете заказывать, месье Камю, бифштекс по-татарски или улиток?» — «О… Какая разница?»
Хит взглянула на часы.
— Здесь час дня. В Нью-Йорке уже должен начаться рабочий день, — она набрала международный код и номер сотового Таррелла.
— Привет, — ответил детектив. — Или мне надо говорить bonjour? Я как раз собирался тебе позвонить. Как себя чувствуешь после перелета? Сбой биоритмов ощущаешь?
— У меня всю жизнь сбои биоритмов, так что я не знаю. А зачем ты хотел позвонить? — Хит достала блокнот, надеясь, что у Таррелла будут стоящие сведения.
— Сначала хорошая новость. Звонили из отдела экспертизы; на перчатке, найденной Каньеро, действительно есть следы пороха. А также частицы краски, которые, возможно, попали туда с твоей входной двери. Пигмент тот же, но они узнают это наверняка только к вечеру.
Никки, прикрыв микрофон, передала информацию Руку, затем сказала:
— Хорошо, Тэрри, теперь давай плохую новость.
— Подожди. — Из динамика донеслось шуршание, звук открываемой и закрываемой двери; когда он заговорил, послышалось эхо. Никки представила, как детектив прятался в безлюдном коридорчике в дальнем конце этажа. — Это Айронс. Он увидел, что перчатка может привести к убийце, и прогнал команду Тараканов из криминалистической лаборатории.
— Боже, только не Гинсбург.
— Все не так плохо, но почти. Капитан хочет заняться этим сам. В лаборатории еще ищут отпечатки пальцев, но, если найдут, вся слава достанется Железному человеку.
Никки рассвирепела, но постаралась говорить спокойным тоном.
— Неужели нельзя даже на один день уехать из города? — Эхо от смеха Таррелла разнеслось по коридору, и она сказала: — Послушай, с этим уже ничего не поделаешь. Спасибо за новости, и держи меня в курсе.
Официант маячил неподалеку, пока она разговаривала, и, когда он подошел, Рук спросил у Никки:
— Хочешь, я за тебя закажу?
— Нет, я сама как-нибудь справлюсь. — Она повернулась к официанту и на безукоризненном французском произнесла: — Bonjour, monsieur. Je voudrais deux petits plats, s’il vous plaît. La salade de frisée, et après, les pommes de terre a l’huile avec les harengs mariné.

Ошеломленный Рук пробормотал: «Deux»

и вернул меню официанту.
— Ух ты, а я и не знал.
— Уже не в первый раз.
— Ты полна сюрпризов.
— Мне всегда нравился французский. В выпускном классе меня даже освободили от занятий и экзамена. Но полезнее всего погружение в среду и общения с носителями языка.
— А когда же ты успела с ними пообщаться?
— В колледже; я провела один семестр за границей. Основную часть времени жила в Венеции, но мы с Петаром на месяц задержались в Париже, прежде чем я вернулась в Северо-Восточный.
— Ах, с Петаром. Может, оставить ему стул?
— Боже мой, когда же ты наконец успокоишься? Знаешь, что я тебе скажу? Ревность — это совершенно непривлекательно.
— Ты же знаешь, что я не ревнив.
— Ах да, я и забыла. Ну-ка, давай пройдемся по списку твоих фобий: Петар, Дон, Рэндалл Феллер…
— Нет, последний не в счет. Одно имя чего стоит. Рэнди Феллер? И вообще, я просто так сказал.
— Мне кажется, что ты слишком много «просто так» говоришь.
Рук нахмурился, перебирая столовые приборы, поиграл вилками в чехарду и наконец заговорил:
— Ты назвала троих. Это все?
— Рук, ты серьезно спрашиваешь, сколько мужчин было в моей жизни? Потому что если да, то это не предмет для болтовни за ланчем. Это важно для наших отношений. Это означает, что нужно говорить друг с другом. Много-много говорить. И если ты готов приступить к этому разговору прямо сейчас, то я хочу спросить одно: сколько сюрпризов ты в состоянии выдержать за сорок восемь часов?