Жестокая жара

наша маленькая сорвиголова решила прокатиться на них по ступеням спуска в le Metro.
Муж покачал головой при этом воспоминании и, показывая на себе, принялся перечислять полученные Николь травмы:
— Сотрясение мозга. Выбитый зуб. Сломанное запястье. — Тут Хит и Рук переглянулись, одновременно вспомнив старый шрам на руке убитой. — Мы думали, что с возрастом она избавится от всего этого, но ее любовь к приключениям, ко всему необычному в подростковом возрасте лишь усилилась.
— Мальчики, — вступила Лизетт. — Мальчики, мальчики, мальчики. Вся ее энергия уходила на парней и вечеринки.
— И «Битлз», — презрительно фыркнул Эмиль. — И благовония.
Рук поерзал в антикварном кресле, а родители углубились в воспоминания о жизни дочери в шестидесятые. Никки понимала, что это займет немало времени, однако не пыталась прервать стариков. Казалось, для них было важно рассказать ей историю Николь — особенно теперь, когда ее не стало. Но их рассказ дал Никки то, что ей было нужно: не просто возможность узнать биографию жертвы для продолжения расследования, но и шанс проникнуть в незнакомое прошлое, узнать новое о матери и ее мире. В эти минуты, когда родители лучшей подруги Синтии делились с ней воспоминаниями, Никки ощутила такую полноту существования, какую прежде ей не доводилось испытывать. Это было чувство глубокой связи с вещами, которых она так долго стремилась избегать. Она подумала, что если Лон Кинг после этого не восстановит ее на работе, то может отправляться к дьяволу — как психоаналитику ему грош цена.
Мадам Бернарден сказала:
— Мы не знали, что Николь будет делать со своей жизнью, до тех пор, пока она не обнаружила у себя любовь к скрипке.
— И именно в консерватории она познакомилась с матерью Никки, — вставил Рук, пытаясь прервать нить воспоминаний.
— Это было самое лучшее, что когда-либо происходило с нашей девочкой, — подхватил Эмиль. — Она полностью отдалась учебе в Бостоне, развитию таланта и в то же время встретила подругу с противоположным характером, которая помогла ей обрести душевное равновесие.
— Николь в этом нуждалась, — согласилась его жена. — И еще я считаю, что — простите, если это вас как-то задевает, Никки, — что наша Николь помогла вашей матери раскрыться, ведь та слишком серьезно относилась к жизни. Она была такой целеустремленной, думала только о долге, о работе, практически никогда не разрешала себе расслабиться и развлечься. — Она помолчала. — Я вижу, что вам неловко от этого разговора, но здесь нет ничего страшного. Мы ведь, в конце концов, говорим не о вас, а о вашей матери.
— Хотя меня никак не оставляет чувство, будто это она сейчас сидит напротив, — добавил Эмиль, отчего Никки смутилась еще больше; в этот момент, к счастью, в разговор вступил Рук, размахивая своим «непарным носком».
— Именно это и кажется мне очень странным, — начал он. — Синтия — то есть Синди — обладала такой энергией и целеустремленностью, она так много работала для того, чтобы стать пианисткой высшего класса. Я видел запись ее концерта; она играла потрясающе.
— Да, — одновременно произнесли старики.
Рук в жесте недоумения воздел руки к небу.
— Что же с ней случилось? Когда она приехала сюда летом семьдесят первого, что-то изменилось. Произошло какое-то важное событие. Мать Никки не бросила играть на пианино, однако, по-видимому, отказалась от своей мечты. В Штатах перед ней открывались широкие возможности, но она даже не вернулась, чтобы рассмотреть предложения. И вот мне интересно, что же могло отвлечь такую серьезную молодую женщину от ее цели?
Подумав несколько секунд, Лизетт ответила:
— Ну, как я понимаю — и вы наверняка со мной согласитесь, — молодым людям свойственно меняться. Для некоторых трудности, через которые необходимо пройти ради достижения цели, оказываются невыносимыми. В этом нет ничего зазорного.
— Разумеется, нет, — подхватил Рук. — Я совершенно с вами согласен, Париж — чудесный город, однако отказаться от цели всей жизни после трехнедельных каникул?
Лизетт повернулась к Никки, чтобы ответить.
— Я бы не сказала, что ваша мать отказалась от цели. Скорее, она решила сделать перерыв в тяжелой работе и наслаждаться жизнью. Путешествия, посещения музеев. Она обожала новые рецепты. Я научила ее готовить кассуле

с тушеной утиной ножкой.
— Она готовила его для меня! — воскликнула Никки.
— И каково ваше мнение о моих кулинарных способностях? — улыбнулась Лизетт.
— Три звезды по рейтингу Мишлена.

Ваше кассуле всегда было особым угощением и подавалось