Жестокая жара

дракона» в кинотеатре «Гомон-Патэ». Въехал в подземный гараж, вышел из машины и сразу же услышал за спиной три выстрела; упал на бетонный пол, кто-то побежал прочь. Я потерял сознание и очнулся в этой палате.
Никки постаралась незаметно вытащить свой журналистский блокнот на спирали и кратко записала информацию. Она задала раненому вопросы, которые долгие годы задавала потерпевшим при подобных обстоятельствах. Не угрожали ли ему в последнее время? Нет. Не было ли проблем в бизнесе? Нет. Ревность со стороны женщины?
— О, за это я многое бы дал, — усмехнулся Уинн.
Когда стандартные вопросы закончились, она выпрямилась, постукивая кончиком ручки по губе.
— Однако могу сказать, что после кино я выпил несколько коктейлей. Возможно, на дороге я был невнимателен и разозлил какого-нибудь водителя, — звучало это неубедительно. Ни он, ни она не верили в подобную возможность; более того, у Никки возникло чувство, что Уинн намеренно старается увести разговор в сторону и закрыть тему нападения.
— А вы не думаете, что вас заказали? — вступил Рук.
Сначала Хит хотела упрекнуть журналиста за слишком откровенный вопрос, однако, заметив признаки волнения на лице Тайлера Уинна, передумала.
— Прошу прощения?
— Заказное убийство. По-моему, именно тот случай. Вас хотели ликвидировать. Но зачем кому бы то ни было устранять вас, так сказать, раз и навсегда?
Рук намеренно перешел на дешевый жаргон шпионских романов. Никки пришлось уступить ему ведущую роль в беседе, и он играл ее превосходно: держался выбранной линии, но в то же время старался не загонять человека в угол. Он говорил намеками, как бы давая понять: я все знаю, вы все знаете, и нам не нужно лишних слов.
— Это было бы очень странно, мистер Рук, — ответил Тайлер, однако не пытаясь ничего отрицать.
— Для международного инвестиционного банкира, — подчеркнул Рук. Видя, что Уинн согласился подыграть ему, журналист продолжал: — Итак, нанимать киллера для убийства обычного инвестиционного банкира — нечто из ряда вон выходящее.
Они обменялись долгим взглядом, который походил на могучее рукопожатие двух противников, игру, в которой слабый сдается первым. Тайлер Уинн отвел глаза.
— Капрал Бержерон, — окликнул он охранника. Когда полицейский появился из-за желтой занавески, больной сказал: — Я хотел бы поговорить со своими друзьями без свидетелей. Вы не могли бы найти вазу с водой для этих цветов? И закройте, пожалуйста, дверь в коридор.
Полицейский помедлил, но затем подчинился.
Тайлер Уинн прикрыл глаза и некоторое время размышлял о чем-то; в палате стояла такая тишина, что было слышно негромкое ритмичное попискивание датчика. Рук и Никки даже подумали, что старик уснул. Но внезапно он открыл глаза, откашлялся и начал свой рассказ:
— Я собираюсь поделиться с вами своей историей потому, что она касается не только меня, но и вашей матери.
Никки почувствовала, как сердце забилось сильнее. Она не осмелилась произнести ни слова, лишь кивнула, предлагая ему продолжать.
— Поговорив с вами несколько минут, Никки, я могу сказать, что вы умеете хранить тайны. Кроме того, сейчас, когда я одинок и лишился своей… инфраструктуры… которая могла бы защитить меня, у меня нет причин заблуждаться насчет своих бывших хозяев и дальше оставаться им верным.
После слова «тайны» Хит закрыла колпачком ручку и сложила ладони на блокноте. Журналист сидел неподвижно, скрестив руки на груди, и ждал, пока старик нарушит тишину.
— В течение многих лет, когда я был еще молод и мог принести больше пользы… — Уинн помолчал немного, собрался с силами и преодолел последний барьер. — Я служил своей стране на, так сказать, невидимом фронте. Грубо говоря, был шпионом. Работал на ЦРУ.
Рук засопел и заерзал на месте, затем успокоился и положил ногу на ногу. Уинн, слегка повернув к нему голову, продолжал:
— Вы, без сомнения, об этом уже догадались. Еще одна причина перестать прикидываться. Ведь шпионская работа именно в этом и состоит — в притворстве. Мы рыцари не столько кинжала, сколько плаща. Мы сочиняли себе жизнь и жили этим. Да, вы правы, легенда об «инвестиционном банкире» обеспечила мне в Европе превосходное прикрытие. Более того, она дала мне доступ в места, где следовало собирать информацию. Деньги лучше всего помогают открывать некоторые двери, и никто при этом не задает лишних вопросов.
Он снова повернулся у. Никки.
— Я руководил сетью, агентов которой в Лэнгли называли «Няньками». Называли потому, что мне пришла в голову оригинальная мысль. За несколько лет, проведенных в Европе, я обзавелся связями в кругу влиятельных людей. Я начал вербовать женщин, которых