Жестокая жара

Хит и Руком и никуда не спешил. Никки остановилась, взглянула на вертолет, промелькнувший на фоне парижской луны. До полнолуния было еще далеко.
В следующий раз Никки Хит увидела неполную луну спустя сутки в аэропорту Кеннеди, над терминалом № 1, когда они с Руком садились в машину, заказанную для возвращения на Манхэттен. Несмотря на нежелание Никки оставлять Нью-Йорк, Рук опять оказался прав. За время их короткого путешествия оба дела продвинулись вперед. Никки этого было недостаточно — ей всегда было недостаточно, — однако информация, хотя и отрывочная, теперь должна была заполнить критические пробелы на двух Досках Убийств. Хит не давал покоя вопрос о том, что будет дальше. Она знала, что необходимо сделать одну вещь, и это причиняло ей боль. Однако она решила покончить с неизбежным здесь и сейчас.
— Привет, папа, это я, — начала она, когда Джефф Хит взял трубку. Желая поднять ему настроение, она спросила: — Почему ты сидишь дома в субботу вечером?
— Смотрю на дисплей телефона, чтобы не напороться на очередного проклятого репортера, требующего интервью.
— О нет! Все так плохо?
— Трубка раскалилась, звонят без перерыва. Хуже чертовых торговых агентов, навязывающих товар по телефону. Подожди. — Она услышала звон кубиков льда о стекло и представила себе отца, снимающего напряжение с помощью очередного коктейля. — Вчера утром прямо на крыльце появилась эта идиотка из «Ledger». Должно быть, пробралась вместе с кем-то из жильцов, ворота-то заперты. Эти наглые людишки совершенно не уважают чужую частную жизнь.
— Да, я согласна, журналисты — полное дерьмо. — Рук резко повернул голову в ее сторону. Затем, подумав, кивнул. — Послушай, папа, ты завтра будешь дома? Я хочу заглянуть к тебе, нужно поговорить. Я узнала некоторые вещи насчет мамы, и думаю, тебе это будет интересно.
«Некоторые вещи» и коробка с фотографиями, полученная от Лизетт Бернарден, представляли собой лишь благовидный предлог. На самом деле ей хотелось попросить отца кое о чем, и лучше всего было сделать это лично. Договорившись насчет времени, они попрощались. Никки убрала телефон; ее охватило неприятное чувство от того, что она не смогла прямо сказать отцу о цели встречи. Интересно, мать так же упрекала себя, когда скрывала что-то от мужа? И может быть, Рук в конце концов прав и теперь она в этом тоже походила на Синтию?
Оказалось, что детектив Каньеро только что оставил ей голосовое сообщение, звонил со стационарного телефона Двадцатого участка.
— Ты до сих пор на работе, Мигель? Я удивлена, — сказала Хит.
— Кто-то же должен нести ответственность за расследование, пока вы с Руком пьете вино и едите улиток. Понимаешь, о чем я?
— Все, отпуск закончился. Мы вернулись в город, и я готова начать разгребать бардак, в который вы превратили мое дело.
Детектив Таррелл взял трубку параллельного телефона и заговорил:
— Ты не привезла мне сувенир?
— Ты тоже работаешь, Шон? Ужасно хочется оказаться в участке в тот момент, когда капитан Айронс увидит информацию о сверхурочных часах, проведенных вами в отделе.
— Да ладно тебе, — хмыкнул Таррелл, — Железный человек сегодня сам сюда заглядывал.
— Айронс? В выходной день?
Каньеро заговорил:
— Ага, они с детективом Гинсбург приходили примерно час назад. Закрылись в его кабинете, прослушали какую-то запись на автоответчике и бросились вон, как на пожар.
Таррелл продолжил:
— Я сказал Каньеро, что они, скорее всего, звонили в справочную кинотеатра, чтобы узнать, когда начинается очередной сеанс «Машины времени в джакузи».

Все трое рассмеялись, но Хит встревожилась — любые необычные действия Айронса, особенно если в этом участвовала Шерон Гинсбург, вызывала у нее подозрения.
Детективы сообщили Никки последние новости.
— Мне наконец удалось добиться от французских властей информации о звонке таинственного мистера Сикреста Бернарденам, сделанном вечером в прошлое воскресенье, — начал детектив Таррелл. — Звонок международный, но, к сожалению, звонили с одноразового мобильного телефона, так что эта нить обрывается.
Хит почувствовала смешанное с облегчением разочарование от того, что рассказ Эмиля Бернардена подтвердился. Разумеется, она предпочла бы, чтобы звонок вывел ее на Сикреста, но, в конце концов, была довольна и тем, что родители Николь вели честную игру.
— Перчатка не нашлась?
— Нет, — ответил Каньеро. — Если пообещаешь никому не рассказывать, мы поведаем тебе о нашем Плане Б.
— Сначала поведайте, а потом уж я подумаю, обещать или не обещать.
Каньеро, помолчав,