Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
Мои руки перестали дрожать, я успокоился и решительно посмотрел на девушку. Теперь я был полностью готов.
Крестница легла спиной на белую простыню и, глубоко вздохнув, видимо успокаивая себя, закрыла глаза. Я, закатав рукава робы и размяв пальцы, внимательно посмотрел на ее «метку». Настраиваясь на кропотливую и точную работу, я думал с чего лучше начать. Кончики моих пальцев защекотало от выпускаемых нитей энергии. Это были даже не нити, а невидимые человеческому взору сотканные из магической энергии тонкие крючки которые должны были, осторожно разъединить нити энергии реликвии и Петры. Сложная работа, в которой нет места даже случайной оплошности. Если я нечаянно порву «нить» Петры — то ее аура как полотно разойдется, а потом, если срочно не предпринять определенные процедуры угаснет, забрав с собой жизнь юной волшебницы.
Но только я слегка дотронулся до кожи волшебницы, как вдруг случилось непредвиденное. Петра пронзительно закричала и, резко закатив глаза, как в эпилептическом припадке стала изгибаться на кровати дугой. Мое сердце пропустило несколько ударов, я, в мгновение ока спрятав «крюки», пытался удержать голову девушки на подушке. Ее «метка» засияла ярче, пройдя золотой волной по коже как при вспышке электрического заряда во время опыта. Мои уши разрывались от душераздирающего крика, мысли метались в голове в ужасных предположениях, сердце бешено стучало, стало жарко как при тридцатиградусной жаре. Но не успел я понять, в чем дело, как вдруг Петра резко изогнувшись, обмякла, распластавшись на смятой простыне. Первое что я сделал — это проверил пульс. Облегченно вздохнув, обнаружив бешено бьющуюся жилку, я вытер со лба дрожащей рукой выступивший пот. Вот поэтому целители, никогда не проводят сложные операции своим родным и близким — вероятность ненужного волнения и из-за этого врачебной ошибки вырастает многократно. Целители ведь тоже люди…
Вдруг девушка резко открыла глаза став хватать ртом воздух. Она, глубоко дыша, посмотрела осмысленным взглядом на меня и, в мгновение ока сев на кровати, уткнулась мне в грудь, сжав в объятиях. Она, всхлипывая, сквозь слезы жалобно прокричала:
— Не умирай! Пожалуйста, не умирай, прошу тебя!
Я шокировано замер, чувствуя, как девушка дрожит от сильных рыданий. Она, душа меня в своих объятиях, взахлеб шептала одно единственное слово: «Не умирай!».
— Петра… — прошептал я, чувствуя, что еще чуть-чуть и мои ребра дадут трещину. — Ты меня больше так не пугай. Я уже подумал, что задел жизненные нити… Видишь, руки до сих пор трясутся…
— Обещай, обещай, что не умрешь! Пожалуйста, обещай… — повторяла она, все крепче сжимая руки. Я, осторожно взяв крестницу за плечи, заставил ее посмотреть себе в глаза. Ее взгляд был затуманен под пеленой слез, она так на меня смотрела, жалобно всхлипывая, что у меня сжалось сердце…
— Я не собираюсь умирать.
— Это все из-за нее! — еще пуще разревелась Петра, пытаясь вытереть слезы. — Это из-за Ирен…
— Ирен? — перебил ее я, усмехнулся и попытался пошутить, чтобы разрядить ситуацию. — Я так и знал, что однажды она меня сведет в могилу.
— Я видела! Я все видела, как только ты дотронулся до меня! Видение было таким ярким, четким! Пожалуйста, обещай, обещай…
— Ну ладно, я клянусь, что не умру. Ты только не плачь… Петра, я же магистр, меня сложно убить… Тем более принцессе это явно не под силу.
Девушка резко замотала головой и нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями:
— Нет… это не она. Огонь… много огня, трудно дышать… Ты кому-то что-то кричишь… Свистят стрелы, чьи-то крики, топот …Я…я не помню, мне больно вспоминать… Но я знаю точно, что это из-за нее!!!
Я ее обнял, легонько погладив по спине. Она, еще немного поплакав, успокоилась, слушая, как бьется мое сердце. Нет, если и дальше будет продолжаться в том же русле — у меня будет сердечный приступ. Не привык я к таким истерикам.
Немного отойдя от срыва, Петра шмыгнув носом, вдруг ни с того ни сего констатировала:
— Ирен милая.
— Милая? — искренне удивился я словам крестницы, усмехнулся, вспомнив, как принцесса постоянно обвиняет меня во всех несчастьях в мире. — Я знаю, что в глубине души она ангел во плоти, но знаешь, когда тебе постоянно твердят, что ты «злодей погубивший кучу невинных девиц» это начинает раздражать.
— А ты просто не давай ей повода.
— Петра, ты ведь понимаешь, что это невозможно? Ирен упрямее осла — даже если я буду тих и мил, она высосет его из пальца, что я злодей. У королевских особ одна философия: «Все неправы, одна я права». И попробуй переубедить! Она ж птица высокого полета, это мы ползающие твари.
— Значит, ты
