Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
— Петра, — угрожающе проговорил я. Она что, совсем не понимает, что нельзя человеку, перенесшему такое сильно психологическое напряжение напоминать о тех событиях? Она бы еще предложила жертве маньяка связать руки иль пойти в подворотню, чтобы провести следственный эксперимент.
— Что? — удивленно посмотрела на меня племянница. Сама наивность. Кошмар, неужели она понабралась этого от Ирен?
Вдруг ни с того ни сего, из закрытых глаз Шион потекли слезы. Петра обеспокоенно стала всматриваться в лицо своей подруги, я нахмурился — только этого мне не хватало.
— Я не могу… Я боюсь открыть глаза, — прошептала она, сильнее сжав ладонь племянницы. — Боюсь, что когда открою, то окажусь вновь в той темнице. Что вы окажетесь просто моим сном, моим видением на грани смерти.
Я подошел к бывшей жрице, которая сейчас была на грани истерики. Присев к ней на кровать, я осторожно дотронулся до ее руки, в которой она судорожно сжимала ладонь волшебницы. Шион дрогнула от моего прикосновения и, всхлипнув, резко открыла глаза.
— Не бойся, — успокаивающе проговорил я, ласково улыбнувшись испуганной девушке. Пришлось надеть на себя маску ненавистного мне жреца. Думаю, если я еще один раз скажу фразу как священнослужитель, мир не дрогнет и не превратится в прах. — То испытание уже позади. Ты его выдержала с честью и Великая простила тебе все грехи.
— Что за чушь, — буркнула племянница, за что получила от лучезарно улыбающегося жреца подзатыльник. Я, в отличие от нее, пытаюсь привести в чувство Шион, а она еще недовольна.
— Я не надеялась, что меня спасут, я смирилась со своей судьбой, — еле улыбнулась девушка, вытирая слезы моим плащом. Она вновь невидящим взглядом посмотрела на потолок, сказав подрагивающим от волнения голосом. — Нет, на самом деле я хотела жить… но когда тебя каждый день истязают, когда кроме решетки и тусклого света от факела ты ничего не видишь, слышишь только противное пищание крыс, чувствуешь, как они ползают по тебе, нюхают, как они… просто внутри что-то ломается и хочется только одного — умереть. Ты молишь своих тюремщиков о смерти. Ты жаждешь получить свободу, чтобы перестать терпеть эту адскую боль…
— Не надо вспоминать то, что причиняет тебе боль, — нахмурился я, перебив бессвязный поток слов бывшей жрицы. Если так будет продолжаться в том же духе она уйдет в себя и потом ее трудно будет научить вновь радоваться жизни. — Забудь те события как страшный сон.
— Я не могу, — отрицательно покачала головой бывшая жрица. Дотронулась рукой до своих некогда длинных и роскошных волос, которые сейчас напоминали золотой ершик. — Не сейчас… Темница постоянно стоит у меня перед глазами… Нет, я не хочу забывать. Я хочу помнить.
Я вздохнул — ну как знает. Я всего лишь хотел помочь, исходя из знаний, полученных на практике в больнице Парнаско. Не легче ли вычеркнуть из памяти эпизод причиняющий тебе боль? Не понимаю я логики женщин. Зачем они постоянно усложняют себе жизнь?
— Слушай, Шион, так значит они не узнали, что ты девушка? — тихонько спросила моя крестница. — Ну, когда бросили в темницу.
— Узнали…
— И все равно продолжили бить? Вот сволочи!
— Наоборот, — нахмурилась Шион. — Когда они узнали, что я девушка стали меня бить. Это ведь великое святотатство, что женщина проникла в ряды апостолов. Его Преосвященство пришел в ярость, когда узнал об этом. Я слышала, как он приходил, и лежа на холодном грязном полу, чувствовала пропитанный лотосом аромат его сандалий.
Теперь понятно, почему этот маразматик не внял «просьбе Богини» отпустить жреца и все верещал о том, что никто не должен узнать «эту постыдную правду». Я все больше разочаровываюсь в религии. Не они ли твердят, что избивать беззащитных дам это грех? А сами — великорослые мужланы, гордо именующие себя апостолами, слугами Великой, измывались над бедной хрупкой девушкой и только из-за того, что она решила, как и они, служить Богине. Да, как я посмотрю жрецы настоящие мужчины, непогрешимые и невинные слуги Элисень.
— Все, — решительно заявила крестница, встав с колен. — Если они еще раз хоть пальцем до тебя дотронутся, то я разнесу по камешкам чертов храм, а всех твоих палачей сброшу нафиг в эту несуразную яму. И плевать мне на последствия!
Я усмехнулся:
— А ты когда-нибудь задумывалась о таких мелочах?
— Конечно, — уверенно хмыкнула Петра, но немного подумав, замялась. — Ну, хорошо, я почти всегда думаю о последствиях. А если и не думаю, то ловко их избегаю.
— Ну-ну… — что и исследовало доказать. Племянница думает головой в самую последнюю очередь и из-за этого постоянно попадает в неприятности.
— Эй, что это за «ну-ну»! Дядя, ты не веришь в мои способности?
