Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
судьба. Я была так далеко от заразы, а все равно смерть взяла свое. Знаешь, а слухи не врали — в Чертовых пещерах и вправду есть черные, как мрак, камни, наполненные удушающей аурой. Все твои амулеты вмиг сгорели, как только я к ним прикоснулась. Необычно, не правда ли? Хотела бы я, чтобы ты это увидел, да сколько я тебя знаю, ты ни за что не полез бы со мной в эти горы. Больные ведь важнее, не правда ли, мой дорогой целитель?
Мне даже кажется, что это проклятие передалось мне от них, хотя… что я говорю? Как болезнь может появиться из-за камней? Смешно слышать свои слова.
Не вини себя. Это был мой выбор. Жаль, что я так и не смогла полюбить и сделать счастливым Шона, а для Элизабет стать хорошей матерью. Но любовь к приключениям затмила все. Да я и сама понимала, что обычная жизнь простой женщины создана не для меня.
Еще раз прости и прощай.
С любовью, твоя подруга Амалия»
И вот, еще раз поругавшись с Советом, оставив прощальную записку Азелю, тайно собрав свои вещи, ночью я двинулся в Бринголь.
На душе было горько, я не верил, что эта зараза решила отнять у меня и Амалию, а я, даже если бы был с ней тогда рядом не смог бы облегчить ее страдания. Но оставить единственную дочь Амалии на произвол судьбы я не мог, да и сидеть в столице мне было тошно. А больные… а что больные? Никто из нас не мог им помочь, а и дальше работать гробовщиком я был не намерен.
Я потер усталые глаза и, заразительно зевая, подошел к окну. Ребятишки из детского отделения, смеясь и кидаясь снежками, строили во дворе снежную цитадель.
Вдруг из госпиталя вышла милсестра и стала отчитывать детей за то, что они гуляют без шапок и расстегнули в пылу битвы полушубки. Мальчишки и затесавшаяся в их компанию девчонка с косичками стали бегать от «грозной милсестры» между деревьями, успевая закидывать работницу госпиталя снежками. Взрослые пациенты заливисто смеялись над попытками милсестры утихомирить детей. Старики с клюками грозили молодежи прекратить это безобразие…
Азель бы порадовался такой картине.
И не поверишь, что раньше в этом дворе пылал огромный костер. А деревья вишни, которые сейчас весной радуют пациентов белоснежными цветами, были срублены, пойдя на дрова.
Порой кажется, что это был лишь очень страшный затянувшийся кошмар…
Никогда мне не забыть тех минут, когда единственный раз в жизни я видел, как плачет мой неунывающий и всегда улыбающийся приемный отец.
Азель смотрел на сжигающий его близких костер и беззвучные слезы ручьем текли по его щекам. Вдруг он встрепенулся и попытался подойти к погребальному костру, но я схватил его руку не дав сделать и шагу.
— Она пошевелилась, — неверяще прошептал убитый горем отец, безумными глазами смотря на тела своей жены и дочери, которых уже лизало ненасытное пламя. — Смотри, моя Кити пошевелилась! Надо скорее… надо скорее вытащить ее!
Я сильнее стиснул его руку не желая отпускать. Мое сердце разрывалось от боли, горло душило от еле сдерживаемых слез, но разум на удивление был чист и ясен. Я понимал, что это не может быть правдой, я знал, что это лишь обман зрения, но почему во мне так легко проснулась едва уловимая надежда?
— Нет, Азель… это… это, — почему такое простое слово комом встало у меня в горле?
— Нет! Отпусти меня, Ники! Надо скорее, скорее вытащить мою маленькую дочурку!
Он вырывался, но я все сильнее и сильнее сжимал его руку не желая отпускать.
Не в силах больше выдержать такого безумия я схватил его за плечи и в первый раз жизни, чуть не крича, затряс, пытаясь привести вменяемое состояние:
— Катрин мертва! Мертва, отец! Она больше четырех часов не дышала, ее мозг умер, сердце перестало биться! Мы три раза проверили, ты и я сколько раз ее возвращали из грани! Но эта зараза ее отняла у нас! Она не могла шевелиться!
Моя маленькая сестренка больше не будет дергать меня за штанину, требуя покатать на спине. Я обнял своего учителя, пытаясь хоть немного задушить его и свою боль…
Пытался удержать его на месте, чтобы он не прыгнул за ними в костер. Глаза стала покрывать предательская пелена… А Азель впервые на моей жизни плакал… плакал навзрыд, крепко сжимая меня в своих объятиях. Он тихо, сквозь слезы шептал, повторяя это раз за разом, как заклинание:
— Только ты не покидай меня. Прошу… Я не смогу пережить, если и тебя не станет, мой мальчик.
А Амалия. Последняя просьба моей подруги перевернула с ног на голову всю мою жизнь. Могла ли она представить, что столь невинная просьба навсегда изменит историю, что Элиза сыграет одну из ключевых ролей в судьбе государства? Амалия всегда мечтала о славе и могуществе, вот только все это досталось
