Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
кроме еды, стоя рядом с корзиной, от которой ощутимо веяло копченым мясом, становилось трудновато. Вот и орден сосиски уже придумал. Надеюсь, она не обидится, что в ее честь был названо целое сборище неуравновешенных, с антисоциальными наклонностями людей. А как еще можно назвать героев? Безобидными розовыми зайчиками?
— Зовите меня Ником, — лелея свои будущие планы по издевательству над наивными «воинами света» и чуть ли не смеясь, произнес я. — Я бывший ученик вашего мужа, ну и по совместительству был… эммм… одним из ведущих целителей в Парнаско… давно.
— Ник? — слегка удивилась она и критично меня осмотрела, задержавшись на лохматой гриве. — Азель много рассказывал о вас… Но я думала…
— Что я выгляжу иначе? — решил помочь я ей. Она коротко кивнула. Я фыркнул, некстати вспомнив про принцессу. — Вы не первая и не последняя кто так решил.
Может мне отрасти рога, чтобы хоть немного соответствовать ожиданиям людей? А то как-то перед ними неловко. Хотя нет. Для того чтобы отрасти эту часть будущего образа мне нужно заиметь подругу. А это, связи с одной золотоволосой проблемой подобно смерти. И кажется, что моей.
— И что же говорил обо мне учитель? — поинтересовался я. — Неужели разорялся о том, что в бытность учеником я расплавил четыре его котла и разграбил хранилище?
— Нет, что вы, — в ее глазах заплясали озорные огоньки. — Только о том, что вы сожгли его библиотеку, а потом, в порыве вдохновения, подлили одному пациенту зелье, после которого он, будучи белокурой красавицей, ошалело бегал по госпиталю, спасаясь от новообретенных поклонников.
Я фыркнул, вспоминая тот эпизод из своего детства. Дааааа…. Хорошие были деньки. Вот только наказания за шалости были необычайно строгие, а так…
Вдруг женщина, схватившись за живот, ухнула. Я мигом подхватил ее, усадив в кресло главного целителя.
— Не волнуйся, — попыталась улыбнуться жена учителя, заметив мое волнение. — Он просто толкнулся.
— Но все же. Позвольте вас осмотреть, — я, не терпя возражений, протянул руки к ее животу.
Маленькое сердечко размеренно, но быстро стучало в такт сердцу матери. Казалось, что они вместе играют какую-то партию сонаты и толчки маленькой ножки — это всего лишь часть непонятной мелодии. Необъяснимой, но притягательной музыки, что близилась к тайнам мироздания. Звучанию жизни…
Я с облегчением вздохнул, не обнаружив у плода отклонений от нормы. Зря я так забеспокоился, это и вправду были обычные толчки. Да и она же почти что жена Азеля, а он первым проконтролировал бы здоровье своего будущего ребенка, да и к тому же я ощущаю пока еще спящую магическую энергию малыша, а значит, высокий иммунитет у ребенка уже есть…
Но я не мог поступить иначе. Не успел толком подумать, как руки уже сами тянулись к животу, целительная магия уже готова сорваться с пальцев… Призвание целителя никак не желает меня отпускать. Я могу сколько угодно его отрицать, но от судьбы, как ни печально, не уйдешь. Как и от самого себя….
Жизнь детей для меня всегда представляет особую ценность. Порой я сравниваю их с молодым деревом. Вылечишь этот росток и он, когда вырастет, прорастет корнями до недр земли, а зеленой листвой до самого неба. Смотря в глаза ребенку порой замечаешь в них тени его будущих детей, внуков, правнуков… Кажется, что ты спасаешь не одну жизнь, а множество, и, может, однажды один из потомков спасенного малыша тебе поможет. Долг рода перед Великой — так это вроде называется?
А что если ты не сможешь спасти дитя? Тогда на целителя обрушивается груз от знания того, что он только что не спас не только ребенка, но еще и его «дерево»… А вот от такого знания можно повредиться рассудком.
А что там у Великой с такими наказаниями? Ах да — вечные муки.
А я ведь еще и в чертоги не попаду, так как еще не женат и не обзавелся потомством. Все — я неисправимый грешник, и нет мне спасения. Наверное, даже Яма Неверующих отказалась бы от такого грешника, с отвращением выплюнув мою тушку в шокированное Преосвященство. А что, я бы не отказался… еще разок позлорадствовать над тем маразматиком.
Азель сидел в кресле, качая на коленях свою маленькую трехлетнюю дочурку. Катрин заливисто смеялась, маленькими пальчиками цепляясь за руки отца.
— Запомни Ник, дочек любят, а сыновьями гордятся.
Я оторвался от амбулаторной карты пациента и удивленно посмотрел на своего учителя. Может мне просто послышалось?
— Это ты к чему?
— Ну, — лукаво улыбаясь, пожал плечами мужчина, — Не вечно же ты будешь бегать от милсестер. Вот когда влюбишься…
— Влюблюсь? — фыркнул я, не отрывая глаз от медицинских показателей одного больного. Нда, похоже,
