Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
состоянии только за счет бодрящих эликсиров, до конца пытаясь спасти безнадежных больных. Тогда и появился этот наивный белобрысый мальчишка. Поставил с ног на голову госпиталь, довел до истерики и так еле держащихся на силе воли милсестер, умоляя их впустить его в палату к умирающему учителю … Я тогда пожалел подростка, что самоотверженно, не боясь заразиться, жаждал быть рядом с наставником. Хотя, конечно, мне потом пришлось выслушивать лекцию от Азеля на тему того, почему нельзя впускать в карантин посетителей, но тогда мне удалось убедить главу Парнаско в своей правоте. Зачем лишать ребенка возможности увидеть дорого человека в последний раз? Все это понимали и все остро переживали чужое горе, сполна хлебнув своего.
Сострадание… вот чем в полной мере богаты целители. В госпитале я тогда появлялся редко, все время занимали дрязги с Советом, изучение в архиве документов, да и мне просто было тошно видеть Парнаско, во дворе которого каждый день стремился ввысь огромный погребальный костер. Даже воздух там пах гарью и обреченностью… Уже никто не верил в спасение. Азель хоть и крепился, старался вытащить из объятий смерти каждого пациента, но я-то видел пустоту в его глазах. Нет, в них не было ни веры, ни надежды. Какая злая ирония — тот, кто призван спасать жизни, каждый день сжигал тела своих пациентов.
Единственный, кто все еще надеялся на лучшее, был тот долговязый мальчишка. Он каждое утро брал из библиотеки госпиталя книги и до вечера читал их вслух своему учителю, не прерываясь даже на то, чтобы нормально поесть. Он боялся выйти из палаты надолго, страшился того, что случится, когда его не будет рядом. Наивно? Но кто поймет детей… Я не мог понять его поступков, но и выбросить из головы тоже. И каждый раз забегал в Парнаско, чтобы хотя бы на мгновение прислушивался к тому, как подросток, глотая слезы, читает строки книги, пытаясь хоть на мгновение отвлечься от раздирающей его душу боли.
Сочувствие… я всегда примерял боль других на себя, считал, что так лучше смогу исцелять пациентов. А тут не удержался и пообещал ребенку, что непременно спасу его учителя. Пустое обещание, наивное… Но мне тогда так не хватало веры в лучшее, в себя, и простое обещание мальчишке придало сил для поисков лекарства. Понял ли тогда это ребенок? Или же до конца надеялся на то, что я исцелю его учителя? А может, знал, что учитель его обречен, но все равно принял мою помощь?
Вот только как бы я не спешил, время работало против меня. Учитель мальчишки умер через три дня после моего обещания, а он сам попал в палату. Зараза не щадила никого и, найдя слабину, уничтожала организм, словно паразит. А потрясение из-за смерти дорогого человека было слишком велико, и болезнь развивалась очень быстро… И когда я нашел лекарство и смог ввести ему вакцину — он был на последней стадии болезни. Бледный, покрытый с ног до головы черными язвами, в бреду повторял имена, с кем-то спорил, плакал, моля спасти учителя. Душераздирающее зрелище… Я тогда тайком впервые искренне молился Великой, надеясь, что мое лекарство сработает. На кон было поставлено слишком многое.
Мальчишка стал первым, кому ввели вакцину. Мне удалось спасти его тело… но не душу. Прежний улыбчивый подросток, которого тайком подкармливали сладостями милсестры, умер в той лихорадке, а вернулась лишь его пустая оболочка. Спасенный ребенок целыми днями смотрел лишь в окно, ни с кем не разговаривал, только изредка задумчиво посматривал на меня, словно силясь что-то вспомнить. Диагноз был неутешителен — амнезия. Но вот только вылечить его я тогда не успел — он вскоре сбежал, а искать подростка в огромном городе тогда ни у кого просто не было времени.
Да, я знал, что этот ребенок маг и что его учитель был магистром иллюзий, но вот сопоставить вместе милого мальчишку и этого наглого сумасшедшего мужчину? Нет, слишком велика разница. Что ни говори, время беспощадно к людям.
— Ты… — пораженно выдохнул я, по-новому рассматривая Микио, пытаясь подобрать слова. — Жаль, а я-то надеялся, что ты вырастешь в нормального человека.
— Аналогично, — фыркнул он. — Где ты спрятал того милого всепрощающего целителя, что тайно снабжал все детское отделение шоколадными конфетами? А твоя подруга, которая так мило морщила носик в моем присутствии, где? О, точно, она же стала королевой! Как же я мог про это забыть!
Я пропустил мимо ушей его колкость. Нет, если раньше это меня задевало, то сейчас к Элизе я ничего не испытывал. Да и меня кое-что интересовало, что было важнее, чем липовое возмездие и попытки пробудить его совесть.
— Так ты все вспомнил? — мне, как целителю, не терпелось узнать ответ на этот вопрос, тем более, как ни крути, а Микио был моим пациентом, хоть и прошло
