Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
переключившись на платья. Вот приставучий! — Да сумочку сделали из дракона. И сапоги, и плащ… Кстати, пока не забыла. Надо выбрать фасон.
Эдвард вздрогнул и оглянулся, будто ожидая нападения рыцарей. Какой он все-таки нервный, словно мы сейчас не ведем невинную беседу о погоде, балладах и моде, а мыслим, как повергнуть королевство в хаос, например, используя драконов для нападения на столицу, а платья — как секретное оружие против милых дам. Платья возьмут в заложницы своих хозяек, и половина защитников Келионендора будет деморализовано, боясь за жизнь своих любимых женщин. Идея о захвате столицы с помощью платьев так мной овладела, что я уже представляла, как возглавляю захват — верхом на алом драконе, в сверкающих доспехах с развивающимся на ветру красным атласным плащом. На моей голове была надета диадема с сапфирами, отливающие золотом волосы были уложены в высокую прическу, на моих губах застыла хищная улыбка, а холодные синие глаза с презрением смотрели на жалких людишек. Справа от меня на другом драконе, скрестив руки, сидел Ник, моя права рука и по совместительству любовник. Он был безумно влюблен и предан своей темной госпоже и готов был на все, ради моей сиюминутной прихоти. Длинные белоснежные волосы развивались по ветру, которые резко контрастировали с черными одеждами, он скучающе смотрел на пылающий город, с нетерпением дожидаясь, как внесет меня на руках в тронный зал.
— А что если… а что если дракон оказался нищим, принцесса ушла от него пешком, а рыцарь пьянствует все время в таверне? — тихо прошептал Эдвард, не заметив моего ступора и мечтательного выражения лица. — Вот ты говоришь: «дракон крадет принцессу», а если наоборот?
Встряхнувшись, я с сомнением посмотрела на свою кружку чая. С чего это у меня появились такие ужасные мысли о захвате столицы? О Великая, я скатилась ниже некуда…
— Наоборот? — нахмурившись, переспросила я. — Принцесса украла дракона?
Перед глазами всплыла картинка — хрупкая девушка в бальном платье радостно бежала по цветущему полю, неся над головой огромного, по сравнению с ней, дракона, слегка ошалевшего от такого поворота событий. А за сладкой парочкой летели родственники похищенного, обещая принцессе все муки Преисподнии, если она не вернет «любимого сыночка» в лоно семьи.
Эта картинка, мелькнувшая у меня перед глазами, неожиданно заставила задуматься о жизни, о драконах и о сумочке из драконьей кожи…
— А такое возможно?! — ошалело воскликнул Эдвард, с неким ужасом посмотрев на меня. — Нет, я понимаю, зачем драконам красть принцесс, но им-то, зачем красть нас?
— Как ты думаешь, — задумалась я, пропустив мимо ушей его вопрос. — А сумочка из драконьей кожи хорошо будет смотреться? О, а что, если сделать кожаный плащ…
Юноша вздрогнул и побледнел, став смотреть на меня как на какое-то чудовище. Ничего не понимаю, он что, имеет что-то против кожаных вещей? Точно! И как я сразу не догадалась? Вот глупая… Эдвард же, наверняка, один из этих умалишенных, что радеют за «братьев наших меньших». Эта секта не ест мяса, а тех, кто охотится на животных и носит их шкуры, называют «живодерами». Помню, отец как то рассказывал, как они забирались в дома знатных горожан и крали дорогие шубы, чтобы потом их сжечь в ритуальном пламени. Последователи этого глупого учения яро веровали в то, что после этого души невинно убиенных животных смогут упокоиться. Вообщем, вердикт ясен — он один из этих сумасшедших. Ну, ничего, я его переучу.
— Что?! — слегка возмущенно нахмурилась я и учтиво поинтересовалась у бледного юноши. — Скажите, Эдвард, а как давно вы один их «них»?
— «Них»? — шепнул он, и неловко теребя манжет, выдал. — Да с рождения. У меня вся семья такая. Вот только кроме матери, ну она-то ясно… Да я думаю это к лучшему, — юноша невольно вздрогнул. — Не представляю, что бы было, если бы она была одной из нас. Это же было бы… — он запнулся, попытавшись подобрать подходящее слово, что охарактеризовало бы его мать, но помучившись несколько секунд, махнул рукой. — Не важно. Главное, что она, слава всем Богам и Природе, никогда не станет одной из нас.
Поинтересоваться, почему это секта не может заманить в свои ряды эту стойкую женщину, я не успела, в комнату влетело нечто маленькое и белобрысое, которое радостно пискнув: «Я нашла тебя!», залезло на диван и стало меня обнимать. Этим нечто оказалась маленькая девчушка лет семи с белоснежными косичками, завязанными на синие пышные банты, с огромными сапфировыми глазами и одетая в простенькое голубенькое платьице с миленькими лакированными сандаликами.
— Ой, — покраснев, пискнула я, когда девочка бессовестно стала меня ощупывать. — Де.. девочка! Ты что…что делаешь?
—
