Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
всегда будут у нас рады.
Конечно рады, таких специалистов как я можно сосчитать на пальцах одной руки. Азель же не из чистого альтруизма заманивал меня обратно в госпиталь, мой хитрый наставник имел на меня сугубо корыстные цели. И под этим я имею не только мои навыки… Я уверен, что магистр Гариус при первой же возможности постарается меня женить, он вряд ли за столько лет отказался от своих евгенических планов по отношению ко мне.
Я отрицательно покачал головой, в который раз уже отказываясь от столь щедрого предложения, а то, что он предлагал, было у оборотней очень большой честью, тем более для чужеземца-человека. Нет, я однажды уже решился убежать от проблем, больше что-то не тянет так сильно испытывать судьбу, да к замку я своему привык и к жизни затворника… Нет, за долгие годы я стал заложником своих привычек и менять их не желаю.
— Не знал, что ты чтец душ, — я с Ярославом вышел из кладовой. Шоколад, почему-то, резко перехотелось, вместо него страстно пожелалось найти эту синеволосую сволочь и призвать к ответу. Решил поиграть в моего сына? Отлично, я как строгий родитель накажу его хворостиной, все же молодое поколение нужно воспитывать в строгости и дисциплине.
— Да что здесь уметь, — вяло отмахнулся Ярик. Оборотень стал мрачным, угрюмым, будто иллюзионист заставил вспомнить его о чем-то очень неприятном. — Знал я однажды такого же чудика, — пробормотал он, и с горечью в голосе добавил. — Хорошо знал. К сожалению.
— Да? — я остановился, с удивлением посмотрев на друга. Он не любил говорить о своем прошлом, все отшучивался и отмалчивался, не желая никого посвящать в свои проблемы. Хотя я и был знаком с Яриком довольно давно, но даже мне не удалось приоткрыть ту завесу тайны, что возвел вокруг своей личности потомок князей. Оборотни впитали с молоком матерей осторожность и даже перед друзьями неохотно раскрывают свою душу, до самого конца будучи готовыми к тому, что их предадут. Такими их воспитал наш мир.
— Люди, оборотни, драконы… все мы в чем-то похожи, — нахмурившись, начал говорить Ярослав. — Теряя близких одни выбирают тропу мести, другие замыкаются в себе и стараются сторониться людей, третьи же… Да чего уж разводить тягомотину, Радмир был как раз из третьей группы. Пытался доказать всем и вся, что он живой, говорил, мол как же Княжество да без него устоит … вот только, бывало, глянешь на него и мурашки по коже. Взгляд пустой, мертвый, хоть улыбка до ушей. И с каждым годом становилось все хуже. Снаружи балагур, душа компании, самый яркий хлопец в тереме — не поверишь сразу, что Радмир советник, — вот только за всеми своими прибаутками и шутовством он потерял себя. Умер прежний Радмир… душа его омертвела… А после не стало и его шутовской маски. Вот так-то.
— Этот Радмир… он умер?
— Да нет… живой еще… если это можно назвать жизнью. — Ярослав хлопнув меня по плечу, направился к выходу из кухни. — Когда будешь у нас в княжеском тереме в следующий раз, присмотрись к старику в шутовском колпаке. Ты его не пропустишь… — оборотень остановился на пороге, сухо обронив, — от него за милю разит безумием.
— Иллюзионисты платят за дар своим разумом, — тихо произнес я. Просто так. Для констатации факта. — И Микио не исключение.
Оборотень усмехнулся:
— Платят, да… Вот только видать перед этим долго борются с безумием. А этот совсем другой. В нем нет огня, он как брошенный в воду щенок, что не хочет бороться и плыть к берегу. Шут просто утонет. Я чувствую.
— Да дурак он просто… — в сердцах прошептал я вслед уходящему другу. Ярослав хмыкнул, но ничего не ответил.
На кухне я остался совсем один. Паршивое настроение после разговора с другом ухудшилось, даже отдушины не осталось: шоколад я перехотел, выбить из Микио всю дурь теперь не позволяла жалость… Хотя с чего это мне горевать и предаваться унынию? Я зачем сюда пришел? Точно не для того чтоб жалеть одного вшивого иллюзиониста. Плюнув на все и на всех, я резво вскочил в кладовую, рывком открыл заветную дверцу, за которой должны быть пленительные сласти и обомлел. От святотатства… над шоколадом.
Вместо долгожданных плиток, припрятанных одной ушлой домовой, мне пришлось лицезреть почти полуметровый бюст Ярослава, выполненный в шоколаде. В моем любимом темном шоколаде. Бюст… в шоколаде…
Меня это так шокировало, что я, приоткрыв от изумления рот, взирал на этот шедевр кулинарного мастерства Милены, поражаясь ее наглости, сходства бюста с оригиналом и тем, что творится у домовой в голове. Это надо же было так изгаляться над шоколадом… и ладно бы лишь она ваяла скульптуру, так почему же эта женщина посвятила ее не мне, а Ярославу! Что за предательство своего хозяина?
***
