Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
черные свечи, вино… по мере опустошения буфета лицо Ирен все больше принимало удивленно-смущенное выражение лица. Не выдержав неизвестности или же не в силах больше терпеть разлуки с шоколадом, она встала с постели и подошла к буфету, став подозрительно рассматривать мое лицо.
— Ники, — робко улыбаясь, с придыханием проговорила принцесса и дотронулась пальцами до моей щеки. Я вздрогнул, изумленно взглянув на девушку. Что на нее нашло? — Право, вы так меня смущаете, — прошептав эту фразу, она провела пальцем по моим губам и слизнула с него шоколадную патоку. — У вас такие сладкие губы, Ники…
— Конечно, — с изумлением взирая на Ирен, проговорил я, — это же шоколад.
С чего это она… стала покушаться на мой шоколад. Но внезапно, уловив одну безумную мысль, я успокоился, облегченно выдохнув. Ну, Микио, ты подлец.
— И часто мы так… — подмигнула она, прижавшись ко мне, — шоколадим?
Я серьезно задумался. С одной стороны это наглый иллюзионист, который проказничает как мелкая домовая нечисть у меня в замке, а с другой стороны — добровольный собутыльник… то есть, партнер по поеданию шоколада, на которого можно потом будет свалить всю вину.
— Каждый день, — серьезно кивнул я, отцепив от себя девушку. Хочет поиграть? Я ему предоставлю эту радость. — Обмажемся шоколадом, ляжем на ложе и играем в карты на облизывание шоколада. Как же так, Ирен, вы это забыли?
— Да? — изумилась Ирен-Микио и счастливо улыбнулась. — Я с удовольствием поиграю. Кто первый?
— Сейчас, — пробормотал я. — Только найду нож…
— Нож? — побледнела девушка. — Зачем нож?
— Чтобы устроить кровавую оргию после шоколадопроцедуры, — как маленькому ребенку объяснил я оторопевшему иллюзионисту, пребывавшему в обличии принцессы. Как по волшебству столовый серебряный нож тут же нашелся. Я счастливо улыбнулся, но вот Микио от моей улыбки что-то побледнел и, попятившись назад, упал на постель.
— Ой, — хихикнул я, облизав лезвие столового прибора, и нетвердой походкой кинулся к бюсту за следующей порцией шоколадной эйфории, а то что-то меня начало отпускать. — Проговорился. Ну ничего, шоколада хватит на всех… а если нет, потом еще что-нибудь придумаю, — водрузив в податливое шоколадное тело нож, я повернулся к бледной Ирен. — И вообще, Микио, я сразу догадался, что это ты. Иди, найди тарелки, а не то в руки шоколад наложу.
Эмоции страха и ужаса вмиг схлынули с лица Ирен-Микио, и он обиженно прогнусавил:
— Так нечестно… Ты испортил мне всю игру, Ники! Вот скажи, где я дал слабину?
Вдыхая сладкие пары какао и сахара я не расслышал его претензии и неохотно оторвавшись от этого занятия, отмахнулся от приставучего иллюзиониста. Пускай не привередничает и будет рад тому, что я ему оказал великую честь разделить со мной шоколад.
Не допившись от меня нужной ему реакции Микио, вместо того чтобы вернуть себе прежнюю внешность надул губки, как любила делать это Ирен и скрестив руки на груди, с удобством разлегся на моей постели, став что-то бормотать себе под нос. Я расслышал фразы: «Грудь мешает», «Корсет жмет», «Платье неудобное», «Шпильки голову колют», «Спина чешется».
Проигнорировав шумовой фон, что создавал недовольный иллюзионист, пока я разрезал податливый шоколад на небольшие кусочки и отлеветировав из буфета посуду не разложил его, я подошел с тарелками к кровати и довольно улыбнулся:
— Ну раз ты так сильно недоволен внешностью, так чего не сменишь ее? Забыл, как это делается?
«Ирен» перевела несчастный взгляд на меня и в лучших традициях рыцарских романов патетично воскликнула:
— Как ты можешь так говорить! Я хотел сделать тебе приятное, великодушно даруя возможность полюбоваться на Ее Высочество в исподнем! А может даже в нагише! А ты меня отверг! Разбил мое хрупкое хрустальное сердце!
— Какая трагедия… — в притворном восхищении закатил глаза я, полной грудью вдохнув пленительный аромат шоколада, — теперь у тебя не осталось выбора, как выпить яду, прокричав что-то на тему моего вероломства и коварства. Могу одолжить яд… и даже предоставить гроб. Может даже хрустальный, — я лучезарно улыбнулся, поставив тарелки на прикроватную тумбочку. — Я сегодня добрый.
— А ты придешь каяться и плакать на мою могилу? — всхлипнув, перевела синие очи на меня «принцесса» и взяла свою порцию.
— Нет, конечно, — я прилег рядом с «Ирен» на кровать, и, вкусив шоколада, всерьез задумался о похоронах. — Мы же тебя кремируем и прах развеем по ветру… над обрывом, — да, так будет эпичнее, в духе героических баллад. — У тебя не будет могилы, а то вдруг кто-то решит тебя воскресить или же сотворить лича? Нет, я хочу спать спокойно.
— Не умеешь ты веселиться,
