Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
отношения с этой страной?
У меня с плеч словно груз упал — он не хотел меня отравить супом, Ярик всего лишь пытался заработать хорошую репутацию в глазах Ирен, которая и так к нему относилась не с душевной теплотой. Наверняка ей просто претили манеры Ярослава и его привычки, но вот только она не знала одного — оборотень хорошо знал традиции нашего королевства и неукоснительно им следовал, ибо знал, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут, но все равно случались небольшие казусы.
В понимании оборотней женщина была не «человеком», а «другом человека», как например, верная рабыня: она должна была следить за хозяйством, рожать и растить детей, ублажать мужа, но никак не иметь собственного мнения. Хозяин в доме был один и ему все должны были строго подчиняться, ведь он был защитником и добытчиком. Оборотни очень ревностно оберегали свою территорию: женщин, детей, они могли запросто загрызть прохожего за косой взгляд на женушку, только проверенные друзья были вхожи в дом и видели семью «хозяина». И этот собственническое мировоззрение Ярослав мерил и на эту страну. Нет, он понимал разницу, но все равно считал Ирен «моей женщиной», Милену — старейшей в роде, почитал ее и уважал, как мудрую хранительницу очага, не знаю, в какую категорию друг занес Джека, но судя по всему — в мелкую наглую нечисть. Микио же был и остался для него «припадочным» и «скоморохом», он не мог воспринимать его всерьез, также как и Эдварда — Ярик взял юношу под свою опеку, словно племянника, растущего без отца, и которого сейчас следовало научить, что значит быть мужчиной. На самом деле, по логике оборотней, Ярик вообще не должен был замечать Ирен, ведь «своими знаками внимания» он мог оскорбить меня, но видно, его просто коробило от мысли, что какая-то девка отказывается следовать «традициям», так неуважительно себя ведет, ничего не умеет да еще из себя что-то строит и немножко попытался это исправить.
Бедный, ему еще предстояло убедиться, что Ирен не исправить и за сотню лет. Но это так, лирика, я отвлекся.
Так вот, в тот день мне удалось узнать много интересного, но все же не сокровенного — я примерно догадывался, что Ярослав не просто так ведет себя с принцессой обходительно, но считал, что он делает это ради меня, чтобы ненароком не обидеть и «традиций».
Прошло несколько дней.
Пчелиный улей, растревоженный в эти дни ненадолго затих — Ирен внезапно стала меня сторониться, словно чего-то стеснялась — неужели, то извинение ей так трудно далось, — и пропадала в своей комнате, Эдвард светился от счастья и считал минуты до того момента как я ему разрешу взлететь в небо, Ярослав задумчиво ходил по замку и обеспокоенно смотрел в сторону столицы, Микио же на мои глаза просто не попадался… А я же отдыхал душой в своей лаборатории. Меня все оставили в покое, и я ценил каждую свободную минутку, наслаждаясь исследованиями, сердцем чувствуя, что это лишь временное затишье перед предстоящей бурей.
Кстати, в той партии шахмат с разгромным счетом выиграл Микио, и Ярик, с круглыми от изумления глазами, ошарашено убирал гостиную дня два, все никак не веря, что «какой-то скоморох его обставил». Мне же на это было наплевать, я считал, что главное это чтоб иллюзионист, от греха подальше, больше не попадался мне на глаза, да и гостиную вернули в подобающий вид, что и произошло… Милена, к слову, даже не возмущалась по поводу своего драгоценного фарфора — заочно простила грехи Ярославу, поведясь на его белозубую улыбку, — заявив, что зная о характере своего расточительного хозяина на всякий случай приобрела несколько наборов посуды и фуршетов.
Безоблачное уединение закончилось, когда через три дня после случая в гостиной, в мою обитель кто-то постучал. В лаборатории меня редко беспокоили, даже Ирен старалась придерживаться всеобщего правила, но если же и нарушала мое уединение, то прежде чем войти стучалась, ожидая пока я не разрешу ей войти.
Я в этот момент был не сильно занят — лежа на диване, лениво перелистывал справочник, — и охотно открыл дверь, надеясь, что период несговорчивости у принцессы прошел, и она решила развлечь меня беседой, но жестоко ошибся — на пороге стоял не кто иной, как Микио. За эти дни он наконец-то сменил свой дурацкий образ синеволосого содомита, на нейтральный — темноволосого мужчины средних лет, чем-то мне напомнившим Дариана, — и вмиг стал раздражать меня почти в два раза меньше, поэтому я не захлопнул дверь перед его носом, как сделал бы прежде, а сначала решил выслушать вопрос.
— Нам нужно поговорить, — нахмурился иллюзионист, взглянув меня исподлобья, словно предостерегая от опрометчивого поступка. — Серьезно поговорить. И это в твоих же интересах.
Закрывать дверь резко перехотелось,
