Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
призрака я никак не могла найти. Он, словно почувствовав, что я его ищу, испарился, что раздражало неимоверно — когда он нужен его не бывало, а когда не надо — он был тут как тут!
Но на исходе третьего дня после отъезда гостей мне удалось его все же поймать.
— Джек! Постой!
Я возвращалась к себе в спальню, когда увидела подернутого полудымкой призрака, неспешно плывущего по коридору. Было темно, и блики свечей плясали по серым стенам замка, отражались в картинах и тусклых проржавевших держателях для факелов, рисуя продолговатые тени. Джек казался ярче свечей, его тело словно изнутри светилось призрачным светом, а отсутствующий взгляд был устремлен куда-то вдаль. От него веяло холодом и по моей спине пробежались мурашки — мне стало не по себе.
— Иреночка… — без эмоций потянуло бестелесное создание. Джек повернулся ко мне и, наклонившись, прошептал, отчего сердце в страхе дрогнуло. — Я вижу, ты меня искала?
Я решительно кивнула и потушила свечи на канделябре — они только мешали рассмотреть призрака. Я не знаю, можно ли такое говорить о мертвых, но Джек выглядел обессиленным и именно сейчас как никогда казался сущностью из потустороннего мира: его голос завораживал и пугал одновременно, казалось, что взгляд заглядывал в самые потаенные уголки души. Мне нестерпимо хотелось убежать, но ноги словно приросли к полу и я не смогла ни пошевелиться, ни вымолвить и слова.
— И зачем я понадобился тебе, Иреночка? — еле слышно прошелестел голос мертвого и призрак наклонился почти вплотную к моему лицу. — Живым не нужно искать мертвых, особенно ночью, — от него потянуло колким морозцем, и мое теплое дыхание стало превращаться в пар, — ведь после полуночи наши силы возрастают, а утянуть теплую и такую беззащитную живую душу собой становиться так пленительно.
Я отшатнулась назад. Что-то сегодня в нем меня пугало до дрожи в коленях… Может и в правду не стоило искать его ночью? Но я была уверена, что призраки любят темноту…
— Я… я… — мой голос дрогнул, но собрав всю свою волю в кулак, я решительно произнесла. — Я хочу помочь!
— Помочь? В чем же?
— Проклятие… Ник… я не хочу, чтобы Никериал пострадал и поэтому я…
Джек хохотнул и облетел вокруг меня, словно рассматривая, на что я сгожусь:
— Иреночка, а чем ты мне можешь помочь? И самое главное — как далеко может зайти твоя помощь? Не испугаешься, не сбежишь после первой же просьбы, если она пойдет в противоречие с твоими моральными принципами?
Я крепко сжала в руках канделябр с потухшими свечами. Мне нужно, очень нужно было доказать ему свою решимость, но как назло мыслей не было. А и правду, смогу ли я поступиться своими принципами?
Я упрямо посмотрела на Джека — да, смогу! Ради жизни Ника пойду даже к Настерревилю в Преисподнюю!
— Я не рассказала Никериалу о твоих делах, Джек, — твердо произнесла я. — Даже словом не обмолвилась о том, что творится в той… комнате. А теперь подумай, как далеко может зайти моя решимость?!
Но призрак на мою, как казалось мне, пламенную речь, не повел и глазом.
— А сможешь ли ты под покровом ночи уходить в деревни, красть девиц, а потом тащить их через дремучий лес обратно в замок? Сможешь закрывать глаза на кровавые ритуалы, или же еще лучше — не колеблясь и секунды вонзить кинжал в сердце жертвы? Стать убийцей? — он перешел на вкрадчивый шепот. — Сможешь замарать свои руки ради жизни какого-то колдунишки, который, возможно, никогда не посмотрит в твою сторону? О… или еще лучше, прознав про кровь на твоих руках прогонит прочь, как мерзкое отродье мрака?
Тяжелый канделябр гулко упал из вмиг ослабевших рук. Я невидяще смотрела перед собой и сказанные слова Джека словно наяву предстали перед мои взором. Мне стало страшно. Я засомневалась — а смогу ли я сделать то, что обещала? Хватит ли моего духу?
Я увидела свое будущее: то, как продираясь через сугробы, из последних сил тащила окровавленное тело девушки, иногда останавливаясь передохнуть и смахивая со лба капли пота, то, как судорожно глотая невольные слезы, зажмурилась, прежде чем нанести роковой удар кинжалом в сердце невинной жертве.
Мои руки будут по локоть в крови, а сама я превращусь в чудовище, которое когда-то презирала: в безумного, гниющего изнутри зверя, что будет наслаждаться криками жертв и пьянящим запахом крови на своих руках. Но хуже будет тогда, когда об этом узнает Ник — он даже не посмотрит на меня, а с презрением укажет на дверь, навсегда выкинув из своей жизни. И створки замковых ворот со скрипом закроются за моей спиной, навеки отрезав путь к свету, а за порогом меня будет ждать тьма… И Настерревиль благодушно раскроет свои объятья, навсегда поглотив мою черную душу.
Я, невольно
