Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
захватить трон, соблазнив невинное дитя. Великая, где я провинился? Ведь только жизнь стала налаживаться!
— Вы… не хотите ничего сказать? — слегка отрешенно проговорила принцесса, пока я думал, как мне вылезти из собственноручно выкопанной ямы. Какой же я дурак! Не заметил, как девчонка влюбилась и только потакал ее чувствам!
— А надо? — слегка устало осведомился я. Что я должен сделать? Прыгать от восторга, поя серенады о своих неземных чувствах к прелестной деве? А может пасть перед ней на колени, попросив ее руки, а после слиться с ней воедино в страстном поцелуе? Из меня плохой романтик, да и тех чувств, на которые она рассчитывала, я не испытывал.
Ирен очаровательная красивая девушка, даже своей наивностью — милая, но я уже давно вышел из пубертатного возраста, когда жизнью руководили влюбленные порывы. Это лишь молодым свойственна страсть, в любви — самоотдача, которые подстрекались гормонами и инстинктами продолжения рода. Но чем старше человек, тем сильнее угасают его прежде яркие чувства: они становятся тускнее в своем проявлении, но зато глубже и тем самым, долговечнее.
Может быть я не прав, и люди даже в сотый юбилей давали фору молодым в любовных страстях, но я не такой. Хотя в молодости я уже терял голову от любви, а мной воспользовались и выкинули, как вшивую собаку на улицу, напоследок растоптав сердце.
— Но как же… — растерянно произнесла девушка. От ее румянца не осталось и следа — она побледнела, с неким ужасом взирая на меня. Неужели я обманул ее надежды? — Я подумала, что вы хотя бы скажете… как… Вы же просто не хотите ранить мои чувства? Да?
Я промолчал. С губ чуть не сорвалось: «Мне жаль…», но я решил, что говорить такое слишком жестоко. Мне и вправду было ее жаль — дать, то что она ждала, я не мог, а как утешить и подбодрить — не имел понятия. Азель такому не учил, да и я раньше в таких ситуациях не оказывался. Хотя нет, было дело — Мариан до сих пор добивалась моей капитуляции под ее недюжинным натиском, — но с ней разговаривал совсем не ласково. А Ирен мне искренне жаль и обижать ее не хотелось.
Но принцесса, похоже совершенно не собиралась ждать, пока я подберу слова. Она, резко встав, посмотрела на меня сверху вниз:
— Почему вы молчите? — ее голос дрожал, но взгляд был тверд. — Не молчите же! Скажите что-нибудь! Хоть что-нибудь!
— Я… — в горле внезапно пересохло, а голос отказался меня слушаться. Я встал, чтобы обрести потерянную уверенность, и хрипло проговорил. — Давайте… присядем и успокоимся.
Девушка отшатнулась, неверяще смотря прямо в мои глаза, выпалив:
— Вы бесчувственный чурбан!
Она уже хотела сбежать, но я успел поймать ее за руку.
— Ирен, — совсем тихо проговорил я, почти не размыкая губ. Я сильно сжимал ее ладонь, боясь что она вырвется, убежит и попадет в переплет в таком состоянии. Сильно боялся, но вот сказать, что она от меня ожидала не мог. После Элизы все сказанные вслух слова о любви, привязанности и верности казались мне лицемерными и лживыми. Да и не было того трепета — во мне давно умерла вера в любовь, но вот отпускать девчонку не хотелось. Дуреха же натворит делов!
— Что! — она с вызовом посмотрела прямо мне в глаза, негодующе нахмурившись. Ее синие очи почему-то казались совсем черными, а на щеках пылал румянец. — Отпустите меня! Я же вам противна, зачем удерживаете?!
— Вы мне… не противны, — я подавил в себе порыв тряхнуть ее за плечи, приводя во вменяемое состояние и решил сыграть по ее правилам, — а очень даже… симпатичны.
— Не надо, — она внезапно замотала головой и слегка осипшим голосом, умоляюще прошептала. — Зачем вы меня мучаете?
В ее словах, голосе звучала такая затаенная боль, что я и вправду почувствовал себя бесчувственным чурбаном. Но что я мог ответить на наивные чувства девчонки, которой угораздило влюбиться в такого как я? Только одно — я легонько провел рукой по ее щеке, смахивая выступившие слезы и нежно поцеловал прямо в губы.
От неожиданности она опешила и расслабилась, прижавшись ко мне, но через несколько сладких мгновений, когда я уже не ожидал сопротивления, неожиданно вырвалась из объятий и влепила смачную пощечину. Ее глаза пылали от возмущения, она замахнулась еще раз, но, вдруг, сжав руку в кулак, просто умчалась из лаборатории прочь. Я не стал ее останавливать, потирая горящую щеку и пытаясь понять одну вещь: а теперь-то в чем я виноват? Она ведь этого же хотела!
О, Великая, у меня от нее даже разболелась голова!
Все! Отправлю ее в Ривен и забуду как страшный сон! А с ее чувствами пускай разбирается кто-нибудь другой! О, точно! У нее же есть жених! Вот пускай у него будет от Ирен мигрень, аритмия и артрит! Причем последние два пункта она обеспечит
