Жил да был злой колдун. Ну как злой… просто целитель, на которого ополчилось все королевство. И вот, однажды, взбрело ему в голову сходить в лес, найти недостающий ингредиент для зелья. Ингредиент он нашел, но умудрился попутно ещё и проблем на «пятую точку» найти.
Авторы: Садыкова Татьяна
наоборот нужно ее защищать. Еще не известно для каких целей она ему понадобилась. Вдруг он решил устроить второе пришествие Настерревиля? Насколько мне известно, Врата Преисподней запечатаны именно силой Элисень.
— Все целители любят жизнь, — все же сказал я. — Да вот только я до сих пор не понял твоих требований. О какой реликвии речь? Я., знаешь ли, имел дело со многими древними артефактами.
Все же хобби у меня знатное и довольно затратное. Да вот только артефакты, как и большую часть накоплений, я хранил у драконов, а те, в свою очередь, довольно тесно общались с одним горным народцем, организовав вместе Международную сеть банков «Чешуя и кирка». С людьми народец, как и драконы, напрямую общались редко, но имели железную хватку по части финансов, на почве которой и спелись со своими чешуйчатыми друзьями. На депозите у меня хранились золотые, которые я получал за свои исследования и с налогов населения моего баронства, в «ячейке» — а точнее, под крылом дракона, — мои артефакты. Я бы сдал им еще и свою библиотеку, но только жаль, что они книги не принимали — драконы любили охранять только золото и лежать на магических вещах. Выполняя, кстати, еще и аккумулирующую функцию — энергетические потоки артефактов, сталкиваясь с энергией драконов, непрерывно циркулировали между собой, тем самым не образуя отрицательные частицы, из-за которых реликвии портились, и мог произойти взрыв, уничтожив все в радиусе километра.
— О так называемых, слезах Элисень, — опустился до разъяснений Стефан. — Божественная реликвия, что до сего момента находилась под пристальным присмотром у жрецов в Силенвиле.
— Вот у них бы и спросил, где реликвия, — усмехнулся я. — Я уверен, они обязательно помогли б в твоей проблеме. Жрецы же любят помогать угнетенным, обездоленным и убогим.
— Все зубоскалишь, Ленге, — также скривился в ухмылке Стефан и сел в себе в кресло, чтобы, наверное, хорошенько видеть мое свежее и прекрасное лицо. — Ты осторожнее, я ведь могу и обидеться и наша милая беседа перетечет в нечто более… серьезное.
— А мне есть, что терять? — удивился я.
— Обезболивающее, которое я тебе дал, действует примерно два часа, — он достал из складок мантии небольшой синеватый пузырек и издевательски повертел его перед моим носом. — А вот за вторую дозу, мой дорогой, я тебя уверяю, ты мне выложишь все. И от степени моей удовлетворенности зависит дам я тебе его или же оставлю страдать. — он перешел на шепот. — Скажи, Никериал Ленге, какого это, когда чувствуешь, как медленно отмирает плоть?
Я невольно дрогнул и резко перехотел язвить. Ту адскую боль было просто не описать словами, даже вспоминать те отголоски нестерпимо и я, если честно, был не уверен, что под этой пыткой буду и дальше верно хранить молчание. Да я внятного слова не смогу сказать!
— Да, — кивнул я. Решив, что скрывать это бессмысленно. — Я видел тот артефакт.
— Вот, уже другой разговор, — удовлетворенно расплылся в улыбке Стефан.
— Но, как мне известно, он был уничтожен во дворе храма, — продолжил я свою речь. Нет, по-сути я сказал правду, не договорив малюсенькую деталь, но ведь маги чувствуют лишь абсолютную ложь, а не относительную.
— Не зли меня, Ленге! — резко перестал лыбиться магистр. — Реликвия не могла быть уничтожена так глупо! Корми своими байками святош и Совет, а не меня!
— Это правда! — я даже слегка оскорбился. Ирен поверила, а он нет! — Неужели жрецы не осведомляли вас, магистр, какой энергетический смерч гулял у них по двору?
— Допустим, — Стефан задумался. — Да вот только мне что-то не верится! Вот скажи, Ленге, почему ты постоянно мешаешься у меня под ногами, ставишь палки в колеса? Что эта змея Гарриус, что и ты — его выкормыш! — он перешел на зловещий шепот. — В могилу решили меня свести? Падальщики…
Я нахмурился:
— У тебя паранойя, Стефан, лечись.
Упоминание моего учителя, да и тем более, в таком негативном контексте, мне не понравилось. Ладно он пытается задеть меня, чтобы увидеть бессильную ярость, но зачем оскорблять Азеля? Что он ему сделал? Нет, я, конечно, знаю, что глава Парнаско далеко не безобидный мальчик, но наставник никогда не рассказывал о своих трениях со Стефаном и тем более, не высказывался о нем в негативном ключе даже тогда, когда тот был Высшим целителем и входил в Совет магов.
— Ты мне зубы не заговаривай, Ленге, — прошипел этот недоумок и вновь подошел ко мне. Вцепился в волосы, заставив поднять голову и смотреть на него. — Кусаешься ты не больно, сосунок, да вот только яд доставляет… неудобства, как чири на одном месте. А ты знаешь, что делают с чири? Я жалею лишь об одном, что не избавился от тебя раньше.
— Избавь меня от своих откровений, — сощурил глаза я. Только
