Жизнь честных и нечестных

особенно из тех, кто ведет возвышенный образ жизни, содрогаются.
Когда одну мою профессиональную удачу широко растиражировали по всем программам телевидения, мне неожиданно позвонил человек, который учился со мной вместе до третьего класса. Сказал, что увидел меня по телевизору, испытал тоску по детским годам и решил со мной встретиться. Я предложила ему приехать ко мне на работу и соответственно подготовилась: кофе, вкусное печенье и пластмассовые чашечки, тогда еще новые. С моей точки зрения, все выглядело очень авантажно. Когда бывший одноклассник вошел в кабинет, я поняла, что теперь он из другого социального слоя. Дорогой костюм, дорогая стрижка, дорогой парфюм, безумно дорогой букет, который он мне преподнес… Я ему предложила выпить кофе, он сел к столу, осторожно взял чашечку, оглядел со всех сторон и жалостливо сказал: «Это вы все время так? Какой кошмар…»
Так что придется вице-губернатору тоже в очередной раз пережить кошмар соприкосновения с суровой действительностью, но ничего, ему полезно будет на полчасика окунуться в простую жизнь.
Стас вернулся с самым дорогим кофе, который только нашел в окрестных магазинах, я попросила у него разрешения принять гостя в его кабинете, и гость не замедлил явиться. Два интеллигентного вида телохранителя остались в коридоре, а вице-губернатор вошел и самым душевным образом меня поприветствовал.
— Маша, я смотрю на тебя и поражаюсь: как ты в этом сумасшедшем доме умудряешься так прекрасно выглядеть? Все-таки ты очень красивый человек! — сказал он, целуя меня в щечку.
— Спасибо, Коля. Кофе будешь?
— Не откажусь! Что у тебя стряслось?
— Я развожусь с Игорем.
Мы подробно обсудили случившееся, но я, естественно, рассказала ситуацию, повлекшую разрыв, только в двух словах, упомянув лишь о беспочвенной ревности.
— Жалко мне Игоря, ему плохо придется, он небось уже раскаивается. — Сказав это, Коля испытующе посмотрел на меня.
— Мне тоже его жалко, поверь, и намного больше, чем тебе.
— Да, расстроила ты меня. Но я надеюсь, на наших с тобой взаимоотношениях это не отразится?
— Да нет, конечно.
— Ну ладно, не буду больше бередить твои душевные раны. Я ведь тоже хотел с тобой увидеться, по делу. Можно?
— Можно, можно, я еще вполне адекватна.
— Маша, — посерьезнел вице-губернатор, — я хочу тебя попросить об одном одолжении: не примешь ли ты к производству дело об убийстве Хапланда?
Я усмехнулась.
— Нет, Коля, спасибо за доверие, но я предпочитаю держаться подальше от высокой политики. Там, как я слышала, уже комитет работает?
— Да, создана межведомственная бригада — МВД, прокуратура, ФСБ, но возглавляет ее, неофициально, конечно, полковник Арсенов. Он, кстати, спрашивал у меня твои координаты, что-то ему было нужно от тебя.
«Очень интересно, — подумала я, — полковник Арсенов отвлекается от расследования убийства века на второй день после его совершения и озабочен каким-то изъятым удостоверением?»
— Вы виделись?
— Да, он передал от тебя привет, очень приятный мужчина.
— Маша, а почему ты не хочешь принять участие в расследовании?
— Ты забываешь, что я рядовой следователь районной прокуратуры.
— Ну, не надо прибедняться! Твою фамилию весь город знает. Опыт у тебя огромный, соответствующий…
— Коля, я могу только повторить — спасибо за доверие, но я убеждена, что в бригаде специалисты не хуже меня, и я им ничем полезной быть не смогу. К тому же там ведь уже выработано основное направление расследования?
— Да, основная версия — убийство на почве
Личных отношений. Конечно, его деловые контакты проверяются, но оперативным путем, силами ФСБ.
— Ну вот видишь; так что это фарс, а не расследование. Более того, осмелюсь предположить, что убийство Хапланда будет раскрыто через пять-шесть месяцев, чтобы общественность еще не успела забыть об этом страшном преступлении и чтобы был выдержан приличествующий срок для демонстрации профессиональных возможностей ФСБ. Думаю, что убийцей окажется шизофреник со стажем, которому Хапланд в прошлом году в трамвае наступил на ногу, и тот затаил на него злобу.
По тому, как Заболоцкий насупился, я поняла, что меня занесло не туда.
— Извини, Коля, я так неуклюже пошутила. Мне все сейчас кажется в черном свете. Ты ведь понимаешь…
Коля оттаял.
— Конечно, Машенька, я понимаю. Значит, отказываешься?
— Не сердись, но там и без меня прекрасно справятся. Да и район как я брошу? У нас же Горчаков уходит на повышение, мне просто шефа жалко: я же одна дееспособная остаюсь. Коленька, если ты не смертельно на меня обиделся за мои неудачные шутки,