Жизнь честных и нечестных

сейчас скажут, что пистолеты — в цвет, и тогда можно будет уже конкретно работать: хватать их и лбами посталкивать, в том числе и с Фроловым — получал-то пистолеты он…
— Ты погоди — «хватать», не забывай, что нам надо их приземлять наверняка. Надо искать должностные составы. Я вот думаю, надо как-то исхитриться изъять журналы учета выдачи документов прикрытия, орудия и снецтехники… Если они этим пользовались, то хотя бы злоупотребление в чистом виде у них есть.
— Злоупотребление? Бери выше: раз они деньги у Фролова получали за те действия, которые имели возможность совершить по службе, — это взятка! Соответственно и санкция побольше!
— Да, теперь бы еще все эти документы изъять. Если, конечно, они еще хранятся.
— А куда они денутся? Срок хранения уж не меньше полугода.
— Я имею в виду — для нас хранятся. Если не использовать фактор внезапности, нам вполне могут ответить, что журнальчики уничтожены, или в Москву отправлены на проверку, или еще что-нибудь в этом роде. И ведь неожиданно не нагрянешь: все отделы но разным конспиративным адресам раскиданы, никто их и не знает. Надо только начальника брать за хобот, везти в отдел и при нем изымать.
— Да? А ты не допускаешь такой мысли, что тебя-с постановлением на выемку приведут в кабинет к начальнику, он тебя заверит в своей лояльности, вызовет зама и скажет: «Принесите журнал номер пять», а потом ему доложат: «Ой, а он утерян, или сгорел, или по ошибке уничтожен»?
— Значит, я пойду вместе с замом!
— Если тебя пустят. Не забывай, это же разведка. Они же все чокнутые на секретности. Скажут «нет», и все. Взвод ОМОНа ты же туда не приведешь…
— А как ты считаешь, кто из них киллер? Или они все завязаны, трупов-то четыре, и «разведчиков» четверо…
— А думаешь, сами учредители стариной не тряхнули? Мне кажется, самый там тертый и опасный — Фролов. А вот с Окатовым можно будет попробовать найти общий язык, он, по словам моего источника, самый неустойчивый и, похоже, уже тяготится этими платными услугами. Я тут немножко поизучал его личность, можно будет попробовать поиграть с ним.
— Интересно, а за что же этих двоих грохнули — Шермушенко и Ткачука? Они, насколько я поняла, на акции не претендовали… Андрей, а это правда, что ты, когда работал по заказнику в гостинице, специально ездил на Урал только для того, чтобы поговорить с друзьями детства киллера, которого собирался брать?
— Правда. И сидел там неделю, с его другом детства разговоры разговаривал. Зато, когда мы его в Москве взяли, я уже все про него знал, все его слабые места и детские любови, и кто его в песочнице обидел, куличик сломал. Поэтому мы его и развалили.
— Да, об этом легенды ходят: не только киллера расколоть, но чтобы он еще и заказчика сдал, и еще на эпизод дал показания!
— Да брось ты, Машка, нормальная работа, хотя в душе я, конечно, горжусь…
И я невольно сравнила его с Горюновым. Тот бы не сказал «брось», а распространялся бы о своих сверхъестественных способностях до тошноты. Или мне уже так кажется в связи с тем, что я про него знаю, и от обиды зато, как он себя со мной повел?
Пришел из тира эксперт, бережно неся продукты отстрела.
— Ну что, давайте посмотрим?
Он положил под микроскоп пулю, взятую из конвертика с маркировкой «Убийство Мантуева» и стал рассматривать ее со всех сторон, а потом поочередно подкладывать к ней под бочок пули, отстрелянные им из принесенных пистолетов.
— Нет, Машенька, не из этого оружия стреляли, — наконец сказал он.
И у меня внутри все оборвалось.
— Как?! Давайте остальные посмотрим.
— Ну давайте, смотрите сами.
Я настроила микроскоп и стала разглядывать объекты, а Юлий Евстигнеевич давал пояснения.
— Вот видите: здесь след бойка очень похож, а поля нарезов смотрите — ну совсем другие. Правда?
Я вынуждена была признать, что это так.
— А вот здесь — наоборот. Поля нарезов почти идентифицируются, но так бывает у табельных ПМов одной серии. Зато боечек не похож. Убедились?
— Юлий Евстигнеевич. — я еле сдерживала слезы, — ну как же так? По всему же получается, что это — то самое оружие. Может, еще посмотрим?
— Машенька, милая, что ж вы так расстроились? Большие надежды возлагали на это оружие? Вы же сейчас заплачете, не смейте. Ну что еще сделать? Я сейчас разберу пистолеты, посмотрим на боек — может, он подвергался изменениям? Знаете, бывает достаточно провести напильником, как рисунок следа удара меняется. И на ржавчинку в стволе посмотрим: может, туда вату мокрую пихали, есть умельцы, а коррозия изменила очертания полей нарезов.
Эксперт ловко разобрал оружие, осмотрел, чем-то смазал, протер лоскутком…
— Нет, Машенька, к