Кори Маккенсон — 12-летний американский мальчишка, фантазер с живым воображением и явными способностями к сочинительству. Он живет в особом, ярком мире, где проза жизни тесно переплетена с волшебством, явь — со сном, реальность — с мечтой.
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
чтобы общее единство дало трещину. Некоторые стали кричать, что мистер Моултри совершенно прав, другие вопили, что нет.
— Дик, — ответил мэр Своуп и переложил трубку из одного угла рта в другой, — мне не нужно тебе объяснять, что наводнение первым делом всегда заливает Братон. Там низина. Если мы сумеем удержать там реку, то, может быть…
— Тогда где же обитатели Братона? — спросил мистер Моултри, и его квадратная голова повернулась направо, а потом налево. — Не вижу здесь ни одного черного лица! Где они? Почему никто из них не пришел сюда просить нас о помощи?
— Потому что они
никогда не просят о помощи.
С этими словами мэр выпустил струйку голубого дыма, и двигатель его локомотива вновь заработал.
— Я абсолютно уверен, что все они сейчас на берегу реки, пытаются построить дамбу. Но они ничего не станут у нас просить, даже когда вода поднимется под самые крыши. Леди им не позволит. Но жителям Братона нужна наша помощь, Дик. Речь идет о жизни и смерти.
— Будь у них голова на плечах, они бы давно съехали из этой низины! — продолжал гнуть свое мистер Моултри. — Черт, мне все уши прожужжали этой Леди! Кем она себя мнит, королевой, что ли?
— Сядь, Дик, — подал голос Марчетт. Шеф пожарной дружины был ширококостным мужчиной с тонкими чертами лица и пронзительными голубыми глазами. — Сейчас нет времени на пустые споры!
— Черта с два! — Мистер Моултри решил проявить упорство. Он стал красным, как пожарный гидрант. — Я хочу, чтобы Леди сама явилась сюда, на территорию белого человека, и
попросила нас о помощи!
Требование мистера Моултри породило целую бурю как одобрительных, так и негодующих выкриков. Его жена Физер тоже вскочила на ноги и завизжала:
— Да, черт возьми, мы хотим этого!
Миссис Моултри была блондинкой с волосами серебристого оттенка, ее имя Физер означаю «перышко», но она была больше похожа на наковальню. Рев мистера Моултри перекрывал все другие крики:
— Не стану я гнуть спину на ниггеров!
— Ты забываешь, Дик, — не без смущения заметил мэр Своуп, — что они
наши ниггеры!
Крики и шум не утихали. Кто-то говорил, что наш христианский долг — спасти Братон от наводнения, другие же заявляли, что паводок случился как нельзя кстати: он смоет Братон с лица земли раз и навсегда. Отец и мама сидели молча, как и большинство присутствовавших, — усердствовали только крикуны.
Внезапно по залу волной стала распространяться тишина. Она шла из дальнего конца зала, от дверей, где теснились пришедшие последними. Кто-то хихикнул, но смех тут же придушенно стих. Послышалось какое-то невнятное бормотание. А потом в зал протиснулся человек — толпа расступалась перед ним, как воды Чермного моря.
Улыбка играла на губах вошедшего. У него было мальчишеское лицо, светло-каштановые волосы и высокий лоб.
— Что это вы все так кричите? — спросил он. У него был акцент южанина, но чувствовалось, что это образованный человек. — У вас какие-то проблемы, мэр Своуп?
— Э-э-э, нет, Вернон, никаких проблем. Ведь так, Дик?
Казалось, мистер Моултри сейчас взорвется от злости и начнет брызгать слюной. Лицо его жены под серебристыми локонами стало бордовым, как свекла. Я услышал, как хихикнули Брэнлины, но кто-то шикнул на них, и они замолчали.
— По-моему, причин для споров нет, — сказал Вернон, продолжая улыбаться. — Вы же знаете, как папочка ненавидит проблемы.
— Сядьте, — сказал чете Моултри мэр Своуп, и те послушно опустились на стулья, чуть было не обрушив их своими задами.
— Мне показалось, что в наших рядах нет… как бы это сказать… единства, — продолжал Вернон.
Я почувствовал, как; смех щекочет мне горло, грозя вырваться наружу, но в этот момент отец схватил меня за руку и так сильно сжал, что я подавил смешок. Люди вокруг нас неловко ерзали на своих местах, особенно неуютно ощущали себя пожилые вдовы.
— Мэр Своуп, я могу подняться на сцену?
— Господи, помилуй нас, — прошептал отец, в то время как мама тряслась от охватившего ее беззвучного хохота.
— Думаю… что можешь, Вернон. Пожалуйста, если ты хочешь. Поднимайся.
Мэр Своуп сделал несколько шагов назад, унося за собой клубы табачного дыма.
Поднявшись на сцену, Вернон Такстер повернулся лицом к собранию. В электрическом свете его кожа казалась очень бледной. Он весь был бледным, с головы до пят.
Вернон Такстер был абсолютно наг. На нем не было ни клочка одежды.
Все его хозяйство было выставлено на общее обозрение. Вернон был невероятно тощим, наверно, потому, что очень много ходил пешком. Я подумал, что подошвы его вечно босых ног должны быть твердыми, как дубленая кожа. На его белой
