Кори Маккенсон — 12-летний американский мальчишка, фантазер с живым воображением и явными способностями к сочинительству. Он живет в особом, ярком мире, где проза жизни тесно переплетена с волшебством, явь — со сном, реальность — с мечтой.
Авторы: Маккаммон Роберт Рик
них тут явно не обошлось.
Свободная баптистская церковь превратилась в сумасшедший дом. Взяв маму за руку, отец сказал ей:
— Нам лучше уйти отсюда!
Люди вокруг вращались по кругу и тряслись, заходясь в экстазе. А я-то думал, что баптистам не разрешается плясать!
Преподобный Блессет еще раз сильно встряхнул обезьянку.
— Пляши, Люцифер! — приказал он под громыхание музыки. — Задай им жару!
И тогда неожиданно для всех Люцифер, как видно, решил наконец выполнить его просьбу.
Испустив пронзительный вопль, обезьянка, которая уже не могла больше переносить тычки и рывки, запрыгнула на голову проповедника. Длинные гибкие лапы цепко ухватились за лицо и волосы преподобного, и Блессет вскрикнул от ужаса, когда маленькие, но острые обезьяньи клыки впились в его правое ухо. Одновременно с этим Люцифер изверг содержимое своего кишечника, коричневое, как соус «Боско», прямо на белый костюм преподобного. Это зрелище мгновенно остановило всеобщий экстаз, на несколько секунд наступила полная тишина. Шатаясь, Блессет принялся метаться взад и вперед, пытаясь сбросить с головы обезьянку, которая безостановочно поливала одежду преподобного отвратительными коричневыми струями. Женщина с огромным трясущимся брюхом пронзительно завизжала. Несколько мужчин из передних рядов бросились на помощь преподобному, ухо которого было настолько изжевано, что свисало клочьями. Как только добровольцы приблизились, обезьяна повернулась и злобно глянула на людей, готовившихся ее схватить, при этом из ее пасти свисал окровавленный кусочек уха Блессета. Что-то злобно вереща, Люцифер наконец отпустил преподобного и бросился наутек по головам прихожан, заставляя их уворачиваться от струй, продолжавших исторгаться из его кишечника. Поводок вырвался из рук Блессета, и Люцифер обрел свободу.
Словно желая оправдать свое прозвище, обезьяна бросалась на людей, пытаясь цапнуть их за ухо, обильно орошая их одежду. Не знаю, чем преподобный накормил Люцифера, но пища эта явно не пошла обезьяне впрок. Люцифер пронесся рядом с нами: мама закричала от страха, а отец едва успел увернуться. По счастью, коричневые струи нас миновали. Оттолкнувшись от последнего ряда скамей, Люцифер прыгнул, ухватился за люстру, а потом соскочил на голубую шляпу какой-то женщины, украсив ее ложными гвоздиками. Потом он бросился дальше, замелькали лапы, когти и хвост-плетка, защелкали зубы, раздался пронзительный визг. Запах гнилых бананов был настолько силен, что от него впору было потерять сознание. Кто-то из отважных прихожан попытался схватить поводок, но отшатнулся, получив заряд коричневой жижи прямо в лицо. Человек, временно лишившись способности видеть, отшатнулся, его жена отпрянула в сторону. Люцифер издав звук, похожий на хохот, схватил за нос какую-то женщину, испачкал волосы стоявшего рядом с ней мальчика и принялся скакать со скамьи на скамью, словно маленькая бесовская версия Фреда Астера
.
— Держите его! — вопил преподобный Блессет, держась за кровоточащее ухо. — Ловите это исчадие Сатаны!
Кому-то удалось схватить Люцифера, но храбрец тут же отдернул руку со следами клыков на костяшках пальцев. Обезьяна была шустрой и злобной, как живое порождение ада. Большинство присутствовавших были всецело озабочены, как бы не попасть под зловонные струи, и даже не пытались ловить Люцифера. Я лежал на церковной скамье вниз лицом, а мама и отец скорчились в проходе. Тут преподобный Блессет завопил:
— Дверь! Закройте кто-нибудь дверь!
Идея была хороша, вот только пришла она ему в голову слишком поздно. Люцифер уже мчался прямо к двери, его глаза-бусины восторженно блестели. Пробегая, он оставлял на стенах свои автографы.
— Остановите его! — орал преподобный, но Люцифер, потанцевав на чьих-то плечах, нырнув с чьей-то головы, с торжествующим визгом вырвался через открытую дверь в вечерние сумерки.
Несколько человек бросились в погоню. Остальные вздохнули с облегчением, хотя воздух был не слишком пригоден для дыхания. Отец помог маме подняться, а потом вместе с двумя другими мужчинами усадил на скамью тучную леди, которая, потеряв сознание в разгар этой суматохи, рухнула на пол, как подрубленное дерево.
— Все сохраняйте спокойствие! — дрожащим голосом возвестил преподобный. — Опасность миновала!
Я поразился, как такое мог сказать человек, ухо которого было наполовину отгрызено, а весь костюм перепачкан обезьяньим дерьмом.
Греховная песня, ради которой мы собрались, была забыта. После всего случившегося «Бич бойз» стали казаться чем-то совершенно незначительным. Постепенно народ
