Жизнь в полосочку

полностью соответствовал. По всем параметрам. Включая степень изношенности.
Нарядная блуза, занимавшая вторую вешалку, застенчиво пряталась за плащом и оживления не вызвала: надеть ее было не с чем. Шелковую коротенькую юбку, подаренную когда-то Лелькой, Тамара перед самым Новым годом выбросила. Как слишком вызывающую и не соответствующую ее имиджу. А купить что-то новое не сподобилась.
Терпеть не могла ходить по магазинам. Дурела в них. От обилия людей, запаха пота, душных тряпок, дешевой парфюмерии и вечного галдежа.
К тому же Тамаре редко что нравилось. Не было никакой гарантии, что вернется с покупками, а не потратит впустую время и нервы.
Что же делать? Почти половина седьмого, через час выходить, раз уж она отказалась от машины, а одеться совершенно не во что.
Тамара истерично хихикнула: и к Лельке не сунуться. Во-первых, Серега наверняка заинтересуется ее сборами и запросто может потом звякнуть Лешке — мужики сплетники почище женщин.
Во-вторых, Зимин элементарно навяжется в провожатые. Мол, ему так спокойнее. И куда его тогда вести? К казино? Не смешно. Можно, правда, пробежаться до дома, но время, время…
В-третьих, неизвестно, сможет ли она хоть что-нибудь подобрать себе у Лельки. Шкафы-то у нее буквально ломятся от тряпок, Лелька обожает экспериментировать, а вот угадать с размерами… Старшая сестрица почти на голову ниже и в два раза тоньше в кости. Ужасно обидно, но факт.
Нет, будь Лелька дома, наверняка бы Тамару выручила. Но не везет.
Тамара фыркнула. Старшая сестрица сейчас обязательно бы пропела: «Что такое не везет и как с ним бороться?» И добавила бы: «Главное — стоит ли?»
Тамара стукнула кулаком по полке — вот именно. Остается явиться к Марату замарашкой в джинсах, свитере и все испортить. Он вежливо поблагодарит за возвращенные визитки, записку и дискету, да и распрощается. Ну, может, предварительно накормит. Из вежливости.
А он вежлив?
И как узнать — кому предназначена дискета?
С другой стороны — а ей-то что?!
Тамара вдруг вспомнила о странноватой Лелькиной подруге и нервно покосилась на телефон. Позвонить, что ли, Машке? Она Тамару как-то выручила, может, и сейчас рискнуть? Тряпок у нее побольше, чем у Лельки, роста они с Тамарой одного, правда, комплекция…
Да уж, Машке хоть сейчас сниматься в «Плейбое». Ноги, что называется, от ушей растут. Грудь несет гордо, ибо, слава богу, есть что нести и чем гордиться. Попа вращается при ходьбе словно на шарнирах, у мужиков на улице глаза из орбит выскакивают. Личико — куклы Барби хором зарыдали б, жаль, не в состоянии. Одежда — тушите свет, где Машка ее только выискивает? И главное — у девицы абсолютно никаких комплексов.
Тамара кружила вокруг телефона и пыталась прикинуть последствия звонка. Не находила и краснела от волнения. Косилась на часы — стрелки неумолимо двигались, проблема не решалась.
Может, зря она все затеяла? Может, ей вообще в казино не входить? Просто передать охраннику пакет и объяснить для кого. Черт с ней, с тайной.
И потом — никакой гарантии, что Тамара вообще ее узнает. Марат явно не из тех, кто треплет языком направо и налево.
Тамара перелистала записную книжку и обреченно кивнула. Она так и знала — Лелька накарябала Машкин телефон именно здесь. Звонила как-то от нее, Тамары.
Эх, судьба!
Кстати, Машка, помнится, и живет совсем рядом с казино.
                                                            ***
У гардероба Маша сунула Тамаре номерок, строго оглядела ее, одернула юбку и угрюмо буркнула:
—Сегодня серой мышью не пахнет.
—Что?
—То. Говорю — на человека похожа. Вернее — на бабу.
Тамара прерывисто вздохнула — вот именно. На бабу. Не меньше, не больше. Хорошо, Машка не добавила — базарную.
Тамара подошла к огромному, во всю стену, зеркалу и потрясенно открыла рот: она себя не узнавала. Или зеркала у Машки в квартире не те?
На нее бессмысленно таращилась очередная куколка Барби.
Блестящие, с золотистыми узорами вдоль всей ноги колготки. Ярко-алая юбочка из мягчайшей кожи падала шестью лепестками на бедра, они при малейшем движении оживали, и тогда…
Тамара непроизвольно сделала танцевальное па — кто-то за ее спиной восхищенно выругался — и покраснела: ягодицы у нее… Зря она лопала вчера ветчину и пирожные. Пора на диету.
Круглые грудки почему-то сейчас не казались маленькими. Они почти вываливались из узенького, расшитого золотом, очень тугого и коротенького – даже пупка не прикрывал – лифа. Ярко-алого, как и юбка.
«Ансамбль» — гордо называла это безобразие Маша.
Кожу между ним и юбкой противная Машка чем-то попудрила, и Тамара