АННОТАЦИЯЖивут в одном милом провинциальном городе две сестры: Тамара и Лелька. Лелька — старшая, но такая уж она неспокойная, такая озорная, такая шальная и безответственная, что вечно ввязывается в разные авантюры. А вызволять ее приходится родным. Что делать, если на тебя одно за другим сыплются несчастья? Считать это случайностью, просто темной полосой, в которую вступил? Винить во всем коварного конкурента, выбивающего из колеи в самый ответственный момент жизни? Подозревать брошенную девушку, мечтающую отомстить? Смириться? Или…
Авторы: Гордиенко Галина Анатольевна
с мамой не поехала… Расследованием занялась… В казино потащилась… Я…
—Что?!
Договорить Тамара не успела. Лешка бешеным рывком подтащил ее к себе и почти поднял в воздух. Тамара увидела разъяренные сазоновские глаза и со стоном зажмурилась: привычная голубизна куда-то исчезла, остался лед, который плавили зрачки.
—Где ты была?!
Тамара зажмурилась еще крепче — пусть убивает.
Нет, зачем она сказала про казино?!
Наврала к тому же. Вовсе она не занималась расследованием. Вернее, занималась, но при чем тут Лешка? Дискета к нему не имела никакого отношения.
Тамара стиснула зубы: Лешка дышал прямо в лицо. Горячо дышал. Почти пламенем. Как дракон.
Оправдываясь, она подумала — почему это не имела? Имела. Там же было — «Сколько стоит твой парень?» А парень кто? Сазонов.
Гад ползучий он, а не парень!
И все равно получается — не совсем наврала. И ладно. Хорошо, про Марата не успела ляпнуть. Или успела? То-то Лешка рычит аки лютый зверь.
Тут Тамара куда-то полетела и с громадным облегчением обняла подушку — родная постель! Это придало храбрости. Она открыла глаза: может, Лешка решил уйти? Разозлился на нее, да и три тысячи долларов не шутка, привык, гад, за бесплатно, ну, когда они не в ссоре, понятно…
К сожалению, Лешка не ушел. Видимо, денежек имел в избытке, зря Тамара жалела его — подумаешь, угнали джип! Купит другой. Ишь, три тысячи баксов за час собрался выбросить…
Лешка потянулся к брюкам. Тамара покраснела и почувствовала себя глупо. Все же Сазонов окажется в ее постели не в первый раз. С другой стороны, вот так, за деньги…
«Какие деньги, кретинка?!»
Ответить на собственный вопрос Тамара не успела. Глаза ее испуганно округлились: Лешка вовсе не собирался снимать брюки. Он расстегнул ремень и теперь медленно вытягивал его, наматывая на кулак. Почему-то именно сейчас Тамара отметила — Лешкин кулак почти с ее голову. Бедную, несчастную, бедовую головушку!
Она подтянула ноги под себя и в панике пролепетала:
—Лешик, ты чего?
Лешка не ответил. Продолжал неспешно вытягивать из петель ремень. Длинный, как змея. И наверняка жесткий, новые ремни всегда жесткие, Тамара по своим помнила.
Она выставила перед собой подушку. Щит ей надежным не показался, потянула вторую.
Проклятый ремень казался бесконечным. Тамара нервно хихикнула: он что, серьезно?
Лешкино лицо выглядело каменным, глаза льдисто поблескивали. Тамара пробормотала:
—В принципе, я и за тысячу могу, раз у тебя трех нету…
Лешка позеленел. Ремень со свистом вылетел на свободу. Тамара прикрыла второй подушкой колени и пискнула:
—Хочешь — бесплатно?
Лешкино лицо странно дрогнуло, он закашлял. Тамара тоненько закричала:
—Да что я такого сделала?!
Это она напрасно закричала. Лешка страшно оскалился и рявкнул:
—Ты еще спрашиваешь?!
Одна из подушек полетела куда-то в коридор. Тамара мертво вцепилась во вторую и всхлипнула:
—Коньяк, да?
—Не только.
Вторая подушка повторила путь первой. Тамара с ужасом покосилась на собственное неглиже и мысленно поклялась в следующий раз идти в казино в доспехах. В джинсах и свитере, например. А под джинсы — колготки, трусики, нет, двое трусиков, может, трое налезут…
Худеть нужно!
Лешка взмахнул ремнем, Тамара припала к родной постели и проскулила:
—Из-за казино злишься?
Постель дрогнула от резкого удара. Тамара взвизгнула от нестерпимого ужаса: ее даже в детстве никогда не били. Пока пострадало лишь покрывало, но это ПОКА…
Лешка отбросил ремень, подтащил к себе взахлеб рыдающую девушку и прорычал:
—Если еще раз… Одна…
—Я с Машкой,— невнятно донеслось у него из-под мышки.
Тамара лила сладостные слезы облегчения, Лешкина несчастная рубашка окончательно теряла товарный вид, а сам Лешка смотрел на узенькую, вздрагивающую в его объятиях спину и разъяренно думал: «Только в клетку!»
Он погладил Тамару по голове и невольно усмехнулся: на него посыпалась цветная пудра. Манжет рубашки из белоснежного мгновенно стал пестрым, зато сквозь радужное облако, повисшее в воздухе, показались темно-русые Томкины волосы.
Сумасшедшая девчонка!
Лешка приподнял Тамарину голову: ну и зрелище. Не для слабонервных.
Карие глазищи кажутся огромными; губы набухли; бледное лицо все в потеках косметики; волосы торчат диковинными перьями; золотые цепочки спутались в сложный узел; а из чудовищно вульгарного лифа рвутся на свободу тугие круглые грудки…
Во рту вдруг стало сухо, почему-то зазвенело в ушах. Лешка упал на спину, не выпуская невозможную девчонку из рук. От Томки пахло
