Трилогия «Счастье для всех» в одном томе.Антон Васильев — человек войны. Для него ситуация вечного боя, что для рыбы — вода. Он владеет всеми видами оружия. Он умело обходит хитроумные ловушки и сам расставляет их ничуть не хуже. Все тонкости диверсионно-разведывательной работы отлично известны ему по прошлым войнам.
Авторы: Колентьев Алексей Сергеевич
чудесного материала, «паутинки».
Попович молча кивнул и, пробурчав, что вечером можно будет зайти и забрать товар, махнул нам с оружейником на прощанье рукой и вышел из магазина. Мы с Одесситом еще некоторое время обсуждали детали поставки, но сошлись во мнении, что по ассортименту, представленному мной, трудно будет разгадать истинные намерения относительно миссии. Спохватившись, оружейник снова скрылся в задней комнате, откуда вернулся со спутниковым телефоном, имеющим характерную нашлепку шифратора на корпусе.
— Звонить можно куда хотите, только нужно выйти за околицу, ближе к «колючке». И само собой, долго говорить не стоит. Поймите меня правильно, молодой человек, я ж таки не переговорный пункт. Все стоит денег, а их всегда такой мизер…
Заверив оружейника, что все пройдет так быстро, как только возможно, я тоже вышел наружу. Первым делом я набрал номер сестры. С полчаса слушал новости о нашем немногочисленном семействе, получил подтверждение хорошего поведения Сашки и привет от него. Сказал, что вернусь еще не скоро, обещал выслать денег. На душе стало спокойно: у моей семьи все в порядке, вроде можно не беспокоиться. Хотя бы об этом…
Два следующих звонка я сделал в Новосибирск и Абакан. В Новосибе жил мой бывший подчиненный Юрис Спреслис. Парень был снайпером от природы, хотя имел нехарактерные для этой профессии данные: высокий, под два метра ростом, типично тевтонская внешность и фигура штангиста. У него были светлые, «ежиком», соломенные волосы, голубые водянистые глаза, чуть кривоватый нос и тяжелая нижняя челюсть. Во взводе латыш получил позывной «Норд» за сверхъестественное хладнокровие и расчетливость. Отец его служил в милиции, но после выхода Латвии из состава СССР его пытались посадить в тюрьму, как пособника «оккупантов». Не долго думая, он собрал семью и уехал к родственникам жены в Новосибирск. Удачно устроился там юрисконсультом в небольшой строительный кооператив, превратившийся впоследствии в довольно преуспевающую фирму. Сына от армии отмазывать не стал, но тому повезло — попал ко мне во взвод. Латыш отличался феноменальным хладнокровием и змеиным коварством. Мог часами сидеть в засаде без движения, а уж стрелок из него получился виртуозный. Но после «срочной» уволился без объяснения причин. Позднее я узнал, что парень уступил просьбе матери. Работал у отца в фирме. Но каждый день ездил на полигон к знакомому капитану и стрелял, стрелял, стрелял. Однажды я сопровождал колонну дальнобойщиков — охраняли груз по субподряду. И во время остановки в Новосибирске случайно столкнулся с Юрисом у входа в супермаркет. На миг сквозь обычную маску невозмутимости проступила на лице латыша тоска. Я все понял: больше всего на свете Юрис хочет снова быть в деле. Обменялись адресами, выпили пива, потом частенько перезванивались. Вот вроде как сейчас.
— Здравия желаю, сержант Спреслис, это прапорщик Васильев тебя беспокоит. Узнал?
— Товарищ прапорщик?! Здрави… Рад слышать тебя, командир. Что так поздно, у нас ночь уже.
— Есть к тебе предложение Юрис. Сам знаешь, просто ради поболтать никогда вас даже на службе не будил.
Парень сразу же согласился. Я попросил подтянуть еще одного человека. По той же специальности, из тех, кому латыш полностью доверял. Он ответил, что есть один человек. Только без опыта нашей службы, но разрядник-биатлонист. От денег на дорогу Юрис категорически отказался. Я дал ему координаты фильтрационного пункта, за которым находился Кордон. Договорились встретиться через двое суток.
В Абакане проживал Иван Григорьев, эвенк по национальности. Мы его звали Ваня Крот, он не обижался. Маленький, но удивительно сильный, эвенк был Взрывотехником: именно так, с большой буквы. Мог соорудить взрывчатку из чего угодно, поместить ее на спину блохе и отправить в Белый дом, и тот рухнул бы, если бы Ваня Крот этого очень сильно захотел. Уволился Иван по гораздо более приятным причинам: он разбогател. Какой-то международный фонд купил у его бабки древний, шитый бисером нагрудник, оказавшийся жутко дорогим. Не выдержав свалившегося на ее старую голову счастья, старуха померла, завещав Ване без малого сто тысяч долларов. И после десяти лет службы прапорщик Григорьев стал владельцем пиротехнической фабрики. Делал петарды и фейерверки. Но тоска по настоящему делу давала о себе знать: маленький эвенк часто звонил мне. Звал к себе в гости и, судя по всему, стал выпивать.
Он тоже согласился без вопросов, и голос его очень не понравился бы сектантам. Потому что точно так же он говорил при мне про один хитрый фугас, с помощью которого отправил к Аллаху почти сотню «духов» вместе с караваном оружия и четвертью тонны наркоты в тюках. Работал Иван так ювелирно, что
