Трилогия «Счастье для всех» в одном томе.Антон Васильев — человек войны. Для него ситуация вечного боя, что для рыбы — вода. Он владеет всеми видами оружия. Он умело обходит хитроумные ловушки и сам расставляет их ничуть не хуже. Все тонкости диверсионно-разведывательной работы отлично известны ему по прошлым войнам.
Авторы: Колентьев Алексей Сергеевич
пять и два в ответ, все «иностранцы». Скорее всего, это передовое охранение наступающих рейдеров зашло на управляемое минное поле, кто-то сдох, а теперь духи добивают раненых и тех, кто пытается вытащить своих раненых из опасной зоны. Значит, счет открыт и на некоторое время духи займут штурмующих. Еще строенный взрыв с юго-запада и северо-востока. Обкладывают грамотно, но рейдеров больше, и если желание прижать Халида достаточно велико, оборону сомнут уже через десять минут. Потом духи отойдут к лагерю и, обнаружив трупы приятелей, ударятся в панику. В трясину сразу не бросятся, пойдут по тропам, где их встретят наши гостинцы. А когда «ciчевые» придут в лагерь, будет еще один сюрприз. Но это уже без нас, нужно уходить.
Я построил людей и провел краткий инструктаж. Настроение у бойцов изменилось – если в начале операции ко мне относились настороженно и с подозрением, то теперь люди начали потихоньку доверять новому командиру: никто не погиб и не ранен, взята хорошая добыча и даже духи сейчас дерутся по моему приказу как заговоренные. Появилась надежда, нужно ее поддерживать.
– Группа, слушай вводную. Противник прорывается в лагерь, но полностью блокировать сектор у него не получится. Старый маршрут небезопасен, поэтому проводник проложит новый, пойдем через трясину. Идти тихо, беречь оружие от воды, если тонете и вытащить нельзя – дайте адреса родственников, я перешлю им вашу долю, когда выберемся. Но только если утонете молча. Беречь груз, без него нам не укрыться от мести «ciчевых». Любой ценой защищать заложника. Это понятно?
Последняя фраза относилась, пожалуй, только к одному человеку. Андрон молча занял место рядом с Сажей, который уже выглядел довольно посвежевшим, если это можно сказать о существе с радиационными ожогами, застарелыми шрамами на обезображенном лице и двенадцатью пальцами на руках. Алхимик держался прямо, его большие, без белков глаза матово поблескивали в отсвете догорающего костра.
– Теперь так: общая обстановка будет меняться. После подрыва фугаса всполошатся ночные твари и нас будут атаковать хропуны, их тут много. Пойдем тихо: осматриваемся, держим строй «елочкой»[140] и открываем огонь только по команде или если кто действительно подберется близко. Если нас не трогают, огня не открывать. Теперь по нежданным попутчикам: Михай, верни им их личные ПДА, вещи, какие нашлись, ихние и активируй маяк на аварийной частоте с задержкой в час. Тут недалеко есть маленький островок, почти кочка, оставим их там. Это тоже чуть отвлечет погоню, если таковая будет. Перед этим я сам с ними поговорю. Вроде все. Норд и Серхио – головной дозор, мы с Андроном и грузом – замыкаем. Все, пошли.
Взрыв со стороны складов раздался спустя пять минут после того, как мы сошли с южной тропы в трясину. Островок, о котором я говорил, лежал чуть юго-западнее и в стороне от лагеря афганцев. Расчет был на то, что «ciчевые» повозятся с сумасшедшими репортерами и решат их допросить, перенеся поиски в район обнаружения незадачливых писак. Мы же сменим направление и пойдем на юго-восток, не отклоняясь от тропы, но и не выходя на нее. Болото кишит хропунами, местами опасно высок радиоактивный фон. Местность, по которой нам предстояло уходить, была малопригодна для этой задачи, на том и строился весь план. Нас просто побоятся искать так глубоко в топях. Подошел Тихон, что-то беспокоило проводника. Пока Михай устраивал девицу и парня на кочках, я вопросительно глянул на мутанта, тот чуть замялся, потом сказал:
– Изменяющий… Антон. Не делай девочке зла, пусть уйдет из Зоны по-хорошему. Парень… – Тихон махнул рукой, – безнадежен, деньга его длинная сюда привела, да и умом повредился сильно. Но вот девочка совсем не при делах, не трогай ее, а?
Я подошел к Подорожнику вплотную и посмотрел в его чуть светящиеся в сгустившейся темноте кошачьи глаза. Он не зря просил за журналистку, это понятно, но неужели тертый бродяга настолько размяк, что не понимает причин, по которым его просьба невыполнима?
– Тихон, ты сам-то смекаешь, чего просить вздумал? Я не убийца женщин и детей, если они не взрывают мой дом или сами не пытаются убить меня, но… Ты серьезно полагаешь, что «ciчевые» вот так спокойно отпустят журналюг обратно в теплую редакцию, не выпотрошив их до отказа? Ты пощадишь девчонку, она даже, может быть, клятвенно пообещает тебе полное молчание и конфиданс. Но вот дознаватели «ciчевых», прошедшие подготовку скорее всего где-нибудь под Львовом[141], выпотрошат твою девочку, как пойманную рыбу. И она споет им все, даже если этого не захочет. А она захочет – там учат так, чтобы человек захотел рассказать, уверяю тебя. Потом они отловят тебя, Буревестника и его гоп-компанию и стыканутся с нами. Из-за твоей доброты
