Трилогия «Счастье для всех» в одном томе.Антон Васильев — человек войны. Для него ситуация вечного боя, что для рыбы — вода. Он владеет всеми видами оружия. Он умело обходит хитроумные ловушки и сам расставляет их ничуть не хуже. Все тонкости диверсионно-разведывательной работы отлично известны ему по прошлым войнам.
Авторы: Колентьев Алексей Сергеевич
фонариков обозначали местоположение людей.
– Ладно, – поднял в останавливающем жесте правую руку «командир», поворачиваясь, чтобы идти обратно. – Поглядывайте тут за всем, главное, мазуриков этих обдолбанных сюда не пускайте, а то «папа» дергается, чуть Губу не пристрелил, когда тот к нему без стука войти попробовал. Хорошо еще, что Боров «датый»
уже был: пуля в потолок ушла, мог бы и завалить пацана наглухо. Короче, давайте без фанатизма, цинкуйте аккуратно, не палите зазря.
– Лом, – позвал разговорчивый охранник, – а симена-то когда? А то пят часа тут стоим, стиремно уже.
– Терпите, нас всего семеро, стойте до шести утра, Проня и Филипп вас поменяют. Пока кипиш не кончится, надо на стреме быть. Если это Поп нам подляну кинул, его бойцы скоро тут будут. Дня два выждут и навалятся, я Попа еще по Киренским выселкам помню: тварь он редкая, вечно втихаря да в дамки прыгнуть норовит. Держись, братва: пересидим денек, урла наша отбесится, протрезвеет, и тогда «папа» со всех спросит, кто нам этот фейерверк подставил.
«Командир» развернулся и пошел к северо-западному строению. Не знаю, что там планировали строить, но по виду – нечто вроде насосной станции. Говорят, что с год назад там был вход в секретную военную лабораторию, но после какого-то неясного несчастного случая вояки этот вход взорвали, тоннель, ведущий в него, залили бетоном, ну а Борова и его команду, само собой, шуганули. Однако они быстро вернулись, обосновавшись даже лучше, чем до инцидента с лабораторией. Подождав, когда «командир» отойдет метров на десять, а оба часовых развернутся по своим секторам, я в полуприседе двинулся следом за ним. Попутно я задействовал ПДА в режиме сканера радиочастот, дабы уточнить обстановку в периметре. Бандиты, даже тренированные и натасканные таким спецом, как Салим, вряд ли будут неукоснительно соблюдать маршруты и график патрулирования зон ответственности. Каждый в такой банде имеет червоточину, а гибель единственного человека, с мнением которого они так или иначе считались, могла только подтолкнуть к небрежности: когда вожак погибает, начинается грызня. Дисциплины в такой ситуации добиваться бесполезно.
Лом, кличку или фамилию которого озвучил часовой, свернул в полуоткрытые створки ворот в северо-западной части здания. Там он с кем-то перебросился парой слов по рации и скрылся из вида. Мурлыкнул сигнал окончания процедуры сканирования. Я забрался в темный угол между двумя поддонами кирпича и открыл панель ПДА. Бандитов на территории было пятеро, тут Лом не соврал. Двое торчали справа от входа, метрах в десяти от ворот, один перемещался на уровне трех метров над уровнем пола (скорее всего, там была какая-то надстройка), еще один замер на месте, видимо, стоял или сидел. Лом прошел в юго-восточную часть комплекса, и сигнал его прервался: очевидно, он спустился в экранированное помещение. Так… Значит, Борова надо будет добывать оттуда. Отметив точку, где пропал сигнал Лома, я спрятал коммуникатор, вынул пистолет и, приведя в негодность трофейное оружие здоровяка Шули, двинулся к воротам, совершенно не таясь, чуть вихляющей походкой. Расчет был на внезапность, поскольку положить двоих хорошо защищенных бойцов с автоматическим оружием, да еще когда ни один из них не спит и не пьян, – непростая задача. Освещение в комнате или, скорее, машинном зале было тусклым, сквозняк раскачивал светильники. «Гвардейцы», люди, как я понял, в прошлом служивые, могли действовать согласно закрепленным рефлексам: сразу бить на поражение. Но тут срабатывал психологический момент: первый пост охраны у ворот болтал с ними по короткой связи, мол, признаков нарушения режима нет. Я шел, стараясь держаться в тени восточной стены, но не крался, двигался вполне уверенно. Чаще всего в такие моменты диверсанта подводит звук, с которым он подходит к часовому. Подсознание дает часовому знать, что окружающая обстановка изменилась, он стряхивает усталость и настораживается. Пока все было в норме. Обоих «гвардейцев» я увидел еще от входа: один, присев на корточки у костра, разведенного прямо на бетонном полу, что-то в нем ворошил; второй, задрав голову, перебранивался со стоящим на железной ажурной галерее, проходящей вдоль всей восточной стены. Оба меня пока не замечали, а вот третьего я не видел сам, поэтому валить следовало сначала его, а потом разбираться с остальными двумя. Дойдя до середины зала, я дождался, когда разговор между часовыми закончится и тот, что стоял внизу, повернется к приятелю, шурующему у костра. Я шагнул влево и таким образом, чтобы «верхний» часовой оказался у меня справа, а оба «нижних» «гвардейца» оказались прямо по фронту. Часовой наверху еще не
