Трилогия «Счастье для всех» в одном томе.Антон Васильев — человек войны. Для него ситуация вечного боя, что для рыбы — вода. Он владеет всеми видами оружия. Он умело обходит хитроумные ловушки и сам расставляет их ничуть не хуже. Все тонкости диверсионно-разведывательной работы отлично известны ему по прошлым войнам.
Авторы: Колентьев Алексей Сергеевич
раза. Все пули попали в правый бок и застряли в теле, лишь одна прошла навылет и чиркнула по бетонной стене. Мутант взвыл, опустившись на четвереньки. Раны были серьезными, но регенерация у местной фауны просто потрясающая: кровь только еле-еле сочилась из рваных выходных отверстий. Надо было кончать этот цирк. Я выстрелил в голову, но сопун в последний момент резко ушел влево и увернулся! Патроны следовало беречь, но выходить с ножом против такого верткого существа — пустое дело. Использовать автомат тоже нельзя: гулкое эхо просто оглушит меня и, если сопун не один, поможет его сородичам подобраться ко мне со спины. Прижиматься к стене смысла не было, сопуны прекрасно бегают по невысоким стенам и потолкам до пяти метров высотой. Могут затаиться и упасть на жертву сверху. Но пока у меня были патроны к АПБ, шанс на победу сохранялся.
Мы возились в этом отрезке коридора уже, кажется, целую вечность. Сопун пару раз атаковал, но мне пока удавалось уворачиваться. Я столкнулся с таким противником впервые, но все же разгадал его манеру боя. То, что я засек его и ранил, поломало привычный шаблон засады, теперь мутант тянул время, ждал, когда раны затянутся, а я начну уставать. К счастью, ураганной регенерацией вроде той, что есть у кровохлеба, сопун не обладает. Для полного исцеления ему понадобятся дни, а может, и недели. Видимо, пуля, прошедшая навылет, порвала связки на правой лапе мутанта: он двигался, заметно прихрамывая. Тем не менее зверюга ловко сбивала прицел и уворачивалась от серий одиночных выстрелов. Патронов в магазине осталось двенадцать штук. Я перевел пистолет в режим автоматического огня. Увернуться от очереди сопун не сможет. Тщательно прицелившись и чуть поведя стволом, а затем резко сменив точку прицела, я дал очередь в пять выстрелов. Голова мутанта дернулась в попытке уйти с линии огня, но пуль было больше, чем обычно, и три последних вошли в левую глазницу, надбровную кость и в лоб. Мутант осел и упал навзничь. Я быстро сменил магазин и дослал патрон, резко сменив позицию. Но больше никого вокруг не было. Сопун охотился в одиночку.
Появление данного вида мутантов было плохим признаком: сопуны редко живут по отдельности, где-то в пределах пятидесяти метров у них есть гнездо, где, как правило, обитает от трех до пяти особей. Территорию они обходят регулярно, не брезгуют и поеданием сородичей. Убитого мной дружка они найдут по специфическим пахучим меткам, которыми сопуны обозначают свою территорию. Наилучший вариант — это если они сожрут труп и не пойдут по моему следу. Но надеяться на лучшее — это буржуазный подход, паранойя меня часто выручает. Нужно как можно быстрее выйти на достаточное расстояние от предполагаемого логова. Если придется совсем туго, буду палить из «сто четвертого». Главное — сохранять темп.
Еще метров сто я прошагал спокойно. Но тревожное чувство и ноющее плечо говорили, что сопуны уже встали на след и скоро меня догонят. Позади, метрах в сорока, послышался хрипящий рык на три голоса. Вот и «долгожданные» гости.
Проблема заключалась в ограниченности пространства для маневрирования: коридор был прямой, без ответвлений. С одной стороны, это не давало возможности стае опередить или обойти меня. Но сопуны наверняка освоили местную вентиляцию, поэтому нападение могло произойти откуда угодно. Шли они быстро, дистанция между нами стремительно сокращалась. Снаряженных обойм к АПБ было всего три, включая ту, что уже находилась в пистолете. В РД лежала еще одна коробка на пятьдесят патронов, но времени на остановку не было. Принять бой все же придется. Оставалась слабая надежда, что стая, выйдя за переделы своей территории, прекратит преследование. Однако этого не происходило. Судя по звукам, за мной гнались трое мутантов, и так просто они меня отпускать не собирались.
Надежда умерла, как только за очередным поворотом оказался тупик. Вернее, дверь присутствовала, но была заперта на кодовый замок, чей красный светодиод злорадно светился в темноте. Приехали. Вот почему они погнались за мной: стая уже не первый раз так добывала себе пищу. Возле двери и в углах тоннеля, распространяя гнилостные миазмы, лежала пища сопунов: полностью разложившиеся тела, потерявшие свои естественные очертания. Сопуны не едят добычу сразу. Убив жертву, они тащат ее в подобные места и срыгивают едкую слизь, которая выполняет функции желудочного сока. Так добыча может томиться довольно долго, пока не размякнет и не станет пригодной в пищу. Вонь была специфическая: к запаху гниения примешивался кислый «аромат» слизи. Дверь вскрыть не удастся, даже если я попытаюсь ее подорвать с помощью точечных зарядов. Для подобных случаев триста грамм пластита лежало в контейнере в недрах РД. Получается, что придется принять
