Говорят, под новый год, что ни пожелаешь… Нет, начнем, пожалуй, не с этого. Меня зовут Женя, но немногочисленные друзья зовут меня Харон. У меня циничный взгляд на жизнь, язык без костей и абсолютная неприязнь к любым проявлениям веселья и праздникам. И да, забыла сказать самое главное — я патологоанатом. И по сему, к дедушке Морозу у меня сейчас возникает только один конкретный вопрос… Это ж когда я себе в подарок на Новый Год оживший труп пожелать-то умудрилась, а?
Авторы: Кувайкова Анна Александровна, Созонова Юлия Валерьевна
Вот уж точно, что от сумы и от тюрьмы не зарекаются, ага!
Подмигнув собственному отражению, я быстро натянула ботинки и пуховик. глянула на свою счастливую физиономию ещё раз и, хмыкнув, громко крикнула:
— Пока, Жмураэлло! Не влезь никуда, пока меня нет!
Ответом мне послужила тишина и шум воды. На пару мгновений мне показалось, что я слышу приглушённые душем голоса, но отмахнувшись от этого, я выскочила в подъезд, громко и радостно хлопнув дверью. В конце концов, не будет же Жмур водить меня за нос насчёт собственного здоровья, правда ведь? И если бы мог говорить по-русски, давно бы мне уже сказал, не так ли?
Тряхнула головой, отгоняя неуместные сомнения. В который раз перепрыгивая через две ступеньки, я помахала поднимающемуся домой Славику и показала язык местному комитету государственной безопасности, опять занявшему свой наблюдательный пост во дворе. Бабушки привычно прокляли меня, назвали исчадием Ада и перекрестили. И эта неизменная константа только убедила меня в том, что всё будет хорошо!
Даже если будет плохо, да!
До морга я добралась быстро. Благо в выходной день не наблюдалось страдающих особенным рвением работников, спешивших занять все свободные места в общественном транспорте. Можно было бы и пешком, но без шапки бродить по морозу как-то не хотелось. Так что, скрипя сердцем и отгоняя настырную жабу, так и норовившую меня придушить, я выловила маршрутку и заняла место у окна, поглядывая на окружающий пейзаж и дожидаясь своей остановки.
К моему вящему удивлению, возле морга оказалось не протолкнуться. Водитель, ругаясь сквозь зубы, остановился, не доезжая нескольких метров до нужного места и только руками разводил. Мол, а я-то тут причём? Пришлось, расплатиться и выбираться наружу, гадая, отчего это моё любимое место работы оккупировали машины полиции, скорой, легковушки с прокурорскими номерами и, если глаза меня не подводят, целый автобус ОМОНа. Последний щеголял пустотой, всем своим видом говоря о том, что его пассажиры отправились на задание. А вот на какое и куда…
Надеюсь, не по мою душу пришла такая весёлая, пёстрая и радостная компания? Потому что я, конечно, люблю мужское внимание… Но не настолько же пристальное и специфичное!
Недоумённо пожав плечами, я аккуратно обошла стоявшие машины, поднимаясь по ступенькам на крыльцо морга. И чуть не грохнулась, когда двери резко распахнулись, выпуская немаленькую делегацию наружу. Только что успела в сторону отскочить, прижавшись спиной к перилам и круглыми от удивления глазами глядя, как из здания выходят суровые люди в форме и масках и ведут…
Николая?!
— Давай, шевелись! — гаркнул кто-то из омоновцев, подтолкнув в спину замершего при виде меня коллегу. Блондин бессильно скрипел зубами, даже не пытаясь, впрочем, дёргаться из крепкой хватки полицейских. Только сплюнул зло на землю, шагая вперёд. Следом за ним шли те самые братки, что решили помочь мне с формой носа и тот, кто приставлял пистолет к моему лбу. Их изрядно помятый вид, явно говорил о том, что сдаваться добровольно никто из них не хотел.
Вот только ОМОН это та сила, с которой в любом случае приходится считаться. В противном случае рискуешь не досчитаться некоторых, особо важных органов. Как рассказывал как-то Саныч, у них установка такая, ни с кем не церемониться. А если кто-то оказал сопротивление, пресекать его быстро и по возможности как можно более жёстко.
Николая и его дружков загрузили в автобус и группа ОМОНа уехала вместе с ними в неизвестном мне направлении. А следом за ними из морга вышли представители прокуратуры, полиции, журналисты щёлкавшие камерами и тараторившие свои бесконечные вопросы и начальник судмедэкспертов, тоже щеголявший наручниками.
На меня никто из них не обратил никакого внимания, чем я и воспользовалась, шмыгнув в двери и пытаясь понять, что же тут всё-таки происходит! Ну, или хотя бы найти того, кто мне хоть что-нибудь объяснит! А то фантазия-то дикая, мало ли что мне в голову придёт?
В моём зале творился полный и беспросветный бардак. Инструменты раскиданы по полу, на плитке видны следы крови и кажется я видела чей-то зуб. Столы сбиты и опрокинуты, разбиты несколько банок с интересными экземплярами, хранившимися в формалине, выбито пару стёкол и бумаги усеяли всё свободное пространство как конфити.
Видеть своё рабочее место таким разгромленным было мягко говоря неприятно. Но засунув это ощущение куда подальше, я бросила вещи на стол, стараясь не наступить на стекло и направилась на поиски единственного человека, который мог мне дать хоть какой-то комментарий. И, я искренне надеюсь, цензурный и внятный.
Хотя мне и внятный пойдет, лишь бы понять что же случилось за
