Говорят, под новый год, что ни пожелаешь… Нет, начнем, пожалуй, не с этого. Меня зовут Женя, но немногочисленные друзья зовут меня Харон. У меня циничный взгляд на жизнь, язык без костей и абсолютная неприязнь к любым проявлениям веселья и праздникам. И да, забыла сказать самое главное — я патологоанатом. И по сему, к дедушке Морозу у меня сейчас возникает только один конкретный вопрос… Это ж когда я себе в подарок на Новый Год оживший труп пожелать-то умудрилась, а?
Авторы: Кувайкова Анна Александровна, Созонова Юлия Валерьевна
человек, с которым, как это ни странно, тебе уютно и очень тепло…
Назойливая трель звонка ввинчивалась в уши и радостно имела мой мозг, вынуждая выплывать из сладких объятий сна в суровую реальность. Недовольно сморщила нос, пытаясь поглубже зарыться в подушку, почему-то оказавшуюся слегка жестковатой. А ещё горячей, живой и откровенно меня лапающей…
Ну и где ж я уснуть-то умудрилась, что бы такое счастье в подарок получить?!
Память возвращалась медленно, срочно изменяя мне если не с пенсией, то с логикой точно. Но с грехом пополам, через пять минут настойчивый неизвестный мне суицидник, своими яростными намерениями вдавить кнопку звонка в дверь окончательно добился нужного эффекта. Я не только проснулась, но и вспомнила, где я, с кем я и на какой стратегически важной части моего тела находится тяжёлая ладонь некоего почти трупа.
А настойчивый неизвестный, жаждущий попасть ко мне в гости всё продолжал воздействовать на мои бедные нервы. Побуждая не самые добрые чувства в тёмной душе патологоанатома. В которой, как это не удивительно, зрели помыслы дурные, бунтовали гормоны жуткие, женские… И строились планы грандиозные, включавшие в себя ритуальное жертвоприношение, пополам с пляской на костях того гада, что так настойчиво рвётся в мой дом!
— Я сейчас встану… — хрипло протянула, даже не думая открывать глаза. Только поудобнее устроила голову на чужом плече, нагло закинув одну ногу и руку на беззвучно фыркнувшего Жмура. — Я вот сейчас точно встану… И этот хренов дятел ляжет. На его выбор: в деревянный макинтош, в объятия моих «любимых» сатанистов или же на стол в морге. Я даже Шугурову доверю скальпель подержать в кои-то веки! А это, на мой скромный взгляд, просто верх садизма…
Жмур снова фыркнул. Правда, шевелиться не спешил, продолжая поглаживать меня по спине и спускаясь всё ниже, ниже, ниже… Я аж пригрелась и прибалдела от чьей-то наглости и собственного нежелания эту наглость прекратить. Ровно до того момента, пока чужая рука не прошлась по моей попе и не ущипнула меня за многострадальную пятую точку!
— Айш! — вскинулась, приподнявшись на локтях и обиженно глядя на тихо посмеивающегося парня. — У тебя совесть есть, ты, жалкое подобие зомби?! Я тут понимаешь ли только поверила в чью-то бескорыстную помощь, в любовь к ближнему своему и тягу к альтруизму… А ты! Так жестоко, так внезапно да всей Женей об грубую реальность! Нет, у тебя совесть есть, а?!
В ответ на меня так выразительно глянули, так выразительно брови вскинули, что я подавилась очередной гневной тирадой и только глаза к потолку возвела. После чего слезла с облюбованного за время совместного сна места и, зябко кутаясь в халат, поплелась к двери. Попутно пытаясь представить, что б такого ляпнуть, что бы у настырного гостя не только язык отнялся, но и желания следовать заветом отечественного Винни Пуха отпало. Вот только подобрать что-нибудь оригинальное, безотказное и весомое так и не смогла…
Посему открыв дверь, скрестив руки на груди, решила действовать по обстоятельствам, выдав мрачно:
— И создал Бог человека: кривого, косого, хромого и вредного… И назвал его Сосед и проклял им народ земной… Ну что тебе надобно, Славик? У тебя есть целых три минуты на то, что бы каким-то магическим образом объяснить мне бедной скудоумной, что ж тебе спокойно не живётся-то, а?
— Женюра, не люби мне мозг, а то нашим милым божьим одуванчикам кушать нечего будет! — весело загоготала двухметровая детина, с бородой, дредами, татуировками и широкой лыбой во все тридцать два зуба.
Вячеслав Николаевич Суетин вид имел довольный, почти счастливый, даже сытый в кои-то веки, щеголяя спортивными штанами и белой майкой. И всем был хорош сей представитель мужского полу…
Красив, по-своему. Обаятелен, чертовски прям. С любопытным чувством юмора и безмерной любовью к детям. На психолога детского учится, кстати, попутно подрабатывая в автомастерской. Одна беда, имя моё, антихрист, коверкает безбожно! И знает, зараза, что я не дотянусь до его макушки, чем пользуется с переменным успехом!
— Славик, японский тебе транзистор вместо розетки, — привалившись плечом к косяку, я недовольно повела носом. — Какого грёбанного автослесаря ты тут забыть-то умудрился? Мы ж на пятое договаривались!
— Извини, Женюр, я б даже не рыпался, — хмыкнул в ответ Славян, засунув руки в карманы и флегматично пожав плечами. — Но сегодня наше обожаемое КГБ соизволило потыкать в меня пальцами перед своими внуками и выдать зашибенную фразу о том, что я наркоман, альфонс и прочие непотребства. И это после того, как я пятнадцать минут детворе мозги вправлял на тему уважения к старшим. Прикинь,
