Говорят, под новый год, что ни пожелаешь… Нет, начнем, пожалуй, не с этого. Меня зовут Женя, но немногочисленные друзья зовут меня Харон. У меня циничный взгляд на жизнь, язык без костей и абсолютная неприязнь к любым проявлениям веселья и праздникам. И да, забыла сказать самое главное — я патологоанатом. И по сему, к дедушке Морозу у меня сейчас возникает только один конкретный вопрос… Это ж когда я себе в подарок на Новый Год оживший труп пожелать-то умудрилась, а?
Авторы: Кувайкова Анна Александровна, Созонова Юлия Валерьевна
умудрились?
Пожав плечами на такое странное поведение Жмурика, бросила сумку на пуфик и отправилась грабить холодильник. В конце концов, на эту красоту я, по ходу дела, ещё не раз полюбоваться успею. А вот урвать кусочек еды, пока сия красота смущается, стыдится, пугается (ну или что он там делает?) и не может составить мне конкуренцию, это дело первостепенной важности.
Зарывшись с головой в недра хранилища продуктов, я не обратила внимания на шум в коридоре. И только вежливое постукивание по дверце, привлекло моё внимание. Усиленно так привлекло. От неожиданности я ударилась затылком о полку, чуть не сделала такую желанную яичницу по-быстрому, банально уровни яйца на пол и возмущённо уставилась на нарушителя спокойствия.
Жмур нашёл штаны, это плюс. Жмур продолжал щеголять полуголым торсом и я с некоторым опозданием поняла, что мне нравится на него смотреть, а это не есть хорошо, на самом-то деле. А ещё этот взгляд, обиженный и оскорблённый в лучших чувствах…
Где-то в душе шевельнулась совесть, с какой-то радости решившая вернуться из отпуска пораньше. И чего ей на Карибах-то не сиделось?
— Эй, чувак! Я ж не отрицаю что ты очень даже впечатляющий, а некоторыми местами и выдающийся… — тут я невольно скользнула взглядом ниже, но тут же вернула всё внимание заинтересованно вскинувшему брови зомбику. — Но если бы ты знал, что порою привозят в морг… То не был бы таким самоуверенным, — и пока парень осмысливал такое заявление, захлопнула ногой холодильник, невинно поинтересовавшись у Жмура. — Чаю?
Короткий кивок головы и такая загадочная полуулыбка, что я недоверчиво хмыкнула, переключаясь на готовку. Что-то везёт мне сегодня на такую вот многообещающую морду лица. И если в случае с Усольцевым паранойя назойливо советовала приобрести биту, то поглядывая на Жмурика я испытывала… Предвкушение, искренне и мягко улыбаясь ему в ответ. И думая очень крамольную мысль.
Мысль о том, что, не смотря на без малого четыре дня знакомства и упрямого молчания с его стороны (пусть и по объективным причинам), мне в его обществе спокойно и уютно. А самое главное, к концу рабочего дня я не думала о том, куда податься окромя пустой квартиры. Наоборот, спешила, попутно судорожно соображая, что ж приготовить такому прожорливому сожителю и из чего?
Поймав себя на таких, отдающих ванильным духом думах, я только чудом не спалила многострадальную яичницу. И с какой-то тоской подумала о том, что надо либо срочно налаживать личную жизнь или всё-таки обратиться к психологу. Принимая во внимание мою дикую нелюбовь к мозгоправом так и вовсе, вариант-то всего один…
И тот ассоциируется с тараканом. Ну что за жизнь?
Почесав нос, кивнула сама себе и сгоняла в коридор, чудом не оттоптав зазевавшемуся гостю его же ноги. Добыв телефон, вернулась и принялась завтракать, попутно набирая сообщение одному конкретному абоненту. И не обращая никакого внимания на то, что нехитрую еду доготовил Жмур и он же поставил передо мною чашку чая.
Кажется, это парня обидело даже больше, чем пой пёрл в коридоре. Вот только о том, чем мне это аукнется, я не думала, увлечённо переписываясь с пресловутым Васей. А то романы крутить с пациентом, пусть и невольным, мне откуда-то взявшаяся этика мешает.
— Дура.
Слова подкрепил хруст костей, для меня прозвучавший просто оглушительно. Яркая вспышка боли выбила воздух из лёгких, но закусив нижнюю губу я молча терпела экзекуцию, не открывая глаз и уж тем более не комментируя нелестные эпитеты в свой собственный адрес.
В общем-то, заслуженные, кстати.
— Идиотка!
Меня бесцеремонно подняли на ноги, заставили вытянуть руки вверх, задрали заляпанную кровью футболку и принялись сноровисто и опытно проверять рёбра на прочность. Пальцы были жёсткие, сильные. Действовали уверенно и со знанием дела, пересчитав многострадальные кости, прошлись по ним на груди и на спине. И убедившись в том, что на первый взгляд ничего серьёзного нет, милостиво одёрнули футболку.
— Трупоманка хренова! — обречённо выдохнул Шут, усадив меня обратно на стул и ухватив пальцами за подбородок. Заставил поднять голову вверх и принялся аккуратно стирать кровь с лица, стараясь не потревожить нос и не причинить ещё больше боли.
Проблематично, учитывая, что моё тело на данный момент — это один большой синяк. Но я продолжала молчать, терпеливо снося и упрёки, и оскорбления и ворчание, и такую вот заботу о себе любимой.
— Сколько пальцев видишь? — хмуро поинтересовался парень, помахав перед моим лицом двумя оттопыренными пальцами.
Голова закружилась, тошнота поднялась к горлу.
