Говорят, под новый год, что ни пожелаешь… Нет, начнем, пожалуй, не с этого. Меня зовут Женя, но немногочисленные друзья зовут меня Харон. У меня циничный взгляд на жизнь, язык без костей и абсолютная неприязнь к любым проявлениям веселья и праздникам. И да, забыла сказать самое главное — я патологоанатом. И по сему, к дедушке Морозу у меня сейчас возникает только один конкретный вопрос… Это ж когда я себе в подарок на Новый Год оживший труп пожелать-то умудрилась, а?
Авторы: Кувайкова Анна Александровна, Созонова Юлия Валерьевна
И что-то я не замечаю семейного сходства с возлежащим на полу юношей…
Да и пол, не тот, что кафельный, явно не подходит к метрикам, выданным в роддоме.
— Ивар Захарович! — укоризненно протянула, пытаясь удержать от желания банально попинать несчастного, дабы привести его в чувства. Поднять его для меня нынче непосильное дело, а звать санитаров только устроить бедолаге весёлую жизнь в ближайшие несколько месяцев.
Слухи они такие, да. А слухи среди медиков это вообще поразительные в своей скорости распространения совершенно неправдоподобные афоризмы, метафоры и сравнения.
— Ой, Женечка, да что с ним будет-то? — шеф отмахнулся, стягивая рабочий фартук и деланно пожимая плечами. — Оставь там, иди лучше, помоги закончить процедуру инвентаризации чужих внутренних органов!
— Шеф, я, конечно, вас люблю, но пол у нас кафельный. И лечить юного терапевта средствами, привычными прожжённому патологоанатому как-то не с руки, — мой укоризненный взгляд особого эффекта не возымел, пришлось давить на привычную еврейскую скупость, давно и прочно возведённую любимым начальством в непревзойдённое искусство. — И потом, спирт казённый. И расходовать их на всяких там…
— Ох, Женечка, таки наше тесное общение влияет на вас совершенно тлетворнейшим образом, — притворно опечалился Ивар Захарович, всё же соизволив обратить своё высочайшее внимание на несчастного новоиспечённого врача.
Уж не знаю, чем тот так надоел своим старшим товарищам, но явно очень старался. Раз его засунули в морг в первую же неделю работы. Обычно, такую встряску для неподготовленного разума оставляют на самый крайний случай.
— Не мы такие, Ивар Захарович, — вздохнула, вновь уделяя своё внимание бедной старушке. — Жизнь такая!
Краем глаза заметила, что обычно жизнерадостно выглядевший и заряжавший своим позитивом остальных Блюменкранц выглядит непривычно старым, осунувшимся и бледным. Увы, я могла его понять, но пока что ничем не могла помочь. Мало того, я всерьёз начинала задумываться о том, кто бы мне помог во всей этой пренеприятнейшей ситуации!
Господи, да лучше бы ревизор приехал! Там хоть схема давно опробована, отработана и доведена до совершенства! А тут пока что только поле из граблей и конца этому самому полю что-то не наблюдается!
Чертыхнувшись себе под нос, закончила вскрытие и, переодевшись, устало устроилась за своим столом, с тоской подумав о горячем чае, приятной и душевной компании… И никаких трупов, окромя одного единственного и благополучно ожившего на пару километров вокруг!
— Мечтать не вредно, вредно не мечтать… — задумчиво пропела песенку времён девяностых, выстукивая непонятный ритм кончиком карандаша по одной из многочисленных папок.
Этого добра на моём столе хватало с лихвой. И если всё пойдёт такими же семимильными шагами, то есть вполне конкретный шанс оказаться заваленной бумагами по самую макушку. Если я доживу до этого «светлого» момента, блин…
Рука машинально потянулась к переносице, но остановившись на полдороге, я вздохнула и провела пальцами по волосам. Перспективы, в связи с сегодняшними известиями, открывались ну просто шикарнейшие.
«Крыса» в морге не так уж страшно, как бы цинично это не звучало. В конце концов, в этой стране воровали, воруют и будут воровать, дайте только повод, а возможности найдутся!
Проблема в другом. «Крыса» не просто покусилась на парочку тел или кто-то случайно недосчитался нескольких органов, нет. «Крыса» тырит систематически. И это были данные только за две недели нового года. А что было в прошлом?
Путём нехитрых арифметических подсчётов получается: двенадцать месяцев, четыре недели в каждом, в среднем семь трупов за две недели. Итого, четырнадцать в месяц, умножаем на год и… Около двухсот пропавших тел. Внушает? Ещё как внушает!
И пугает тем, насколько ж надо быть уверенным в собственной безнаказанности, что бы так тырить-то! Ведь если человек чувствуют себя настолько свободным…
Я даже думать не хочу, кто у него в покровителях водится. Я, конечно, девочка не пугливая, но даже у меня мороз по коже идёт. И возникает острое желание забиться под ближайший плинтус и не отсвечивать своей побитой моськой ближайшие несколько лет. Пусть воруют, занимают должность зама, преобразуют морг в нелегальную клинику по пересадке органов…
Да хоть наших же санитаров препарируют, не жалко! Благо добра такого не сложно найти по биржам труда и по объявлению! Лишь бы меня не трогали, как говорится! Лишь бы…
— Твою мать, Харина, ну кого ты обманываешь? — устало и зло выдохнула, подавив желание приложиться лбом об казённую поверхность. Откинувшись на спинку стула, крутанулась
