Говорят, под новый год, что ни пожелаешь… Нет, начнем, пожалуй, не с этого. Меня зовут Женя, но немногочисленные друзья зовут меня Харон. У меня циничный взгляд на жизнь, язык без костей и абсолютная неприязнь к любым проявлениям веселья и праздникам. И да, забыла сказать самое главное — я патологоанатом. И по сему, к дедушке Морозу у меня сейчас возникает только один конкретный вопрос… Это ж когда я себе в подарок на Новый Год оживший труп пожелать-то умудрилась, а?
Авторы: Кувайкова Анна Александровна, Созонова Юлия Валерьевна
душе. Нет, на самом деле всё было очень просто. С одной стороны. Признал же, что она ему нравится и привлекает, значит всё, точно влюбился.
Вот только какой смысл лгать самому себе? Да, Харон интересная. Но ещё она вредная, неуживчивая, колючая, скрытная… Интроверт по натуре, одиночка по жизни и асоциальный человек. Она не оценит его вмешательство, не поблагодарит за помощь и в своей неповторимой манере скажет всё, что думает по этому поводу.
Не матом. Культурно. Вежливо. Но так, что отобьёт всякое желание помогать.
Так что нет. Он действительно её не любил. Он, похоже, ею практически жил… Уже не представляя, как обойтись без тихих, ласковых смешков, когда что-то не выходило. Без машинально зарывающихся в волосы тонких пальцев. Без усталой, отрешённой тени, которая может проскользнуть на кухню и сидеть там в темноте, обхватив себя за плечи и глядя в окно.
Пока Жмур, спавший в дни её дежурства слишком чутко, не вставал и не присоединялся к ней. Не включая свет. Поставив на стол чашку горячего чая. И просто сидя рядом.
Кто бы мог подумать, на что способны две недели в обществе невыносимого человека с ласковым прозвищем Харон?
— Ну-ну, — Спивак понимающе усмехнулся, допивая очередную порцию кофе. — В общем так. Моим ребятам нужна где-то неделя на то, что бы подбить всю информацию, найти нужные ниточки и хорошенько за них дёрнуть.
— Много, — Жмур задумчиво потёр подбородок, машинально пытаясь понять, как можно было бы ускорить процесс. Дельная мысль была, да. Но грозила разоблачением раньше времени.
Поэтому и оказалась отброшена как несостоятельная. Меньше всего бывший труп жаждал избавиться от общества невыносимого тирана и сатрапа, умудрявшегося сочетать замашки заправского садизма с милым, трепетным и нежным отношением к собственному незваному гостю. К тому же, сумел же он выдержать её две недели до этого?
— Можно ускорить, — пожал плечами Александр, пряча снисходительную и понимающую улыбку. Увы, когда дело касалось бизнеса, близких знакомых и крайних ситуаций, его визави умел держать лицо как никто другой.
Но почему-то, когда дело касалось именно этой девушки, скрывать свои эмоции у него получалось с трудом. С большим трудом, надо сказать. По крайне мере, Спивак с лёгкостью читал всё, что терзает парня как текст открытой и доступной всем книги.
Жмур вздохнул, взъерошив волосы и принимая окончательное решение. После чего поднялся, оставив деньги возле кружки с недопитым кофе, прихватил папку и покачал головой:
— Нет, не стоит. Пусть всё идет, так, как идёт. Но работа должна быть сделана на совесть… Но через неделю этих людей рядом с моргом не наблюдалось.
Попрощавшись с товарищем, Жмурик ушёл, сунув руки в карманы. Попутно размышляя, стоит что-то купить в подарок Женьке или нет. Бедный зомби даже не подозревал, как феерично закончиться этот день. И каким странным, но невероятным окажется встреча вечером и её продолжение, да.
Вот уж действительно, кто бы мог подумать!
Каждый патологоанатом знает, что утро добрым не бывает, просто по определению. Тем более, что закалённый учёбой, работой и ещё раз работой организм сначала просыпался сам…
А потом уже усиленно будил мозг, память и совесть. Хотя до последней, по-моему, добудиться за все годы моей жизни так и не получилось.
Вот и сейчас из блаженной дремоты меня вырвал мерный писк, медленно и планомерно действовавший на нервы. Не помогало даже то, что под ухом билось, убаюкивая, чьё-то сердце, и отрывать голову от чужой груди было очень проблематично. И лениво.
Последний аргумент был самым весомым из всех возможных. И уткнувшись носом в чужую грудь, я недовольно фыркнула, крепче прижимаясь к своей личной грелке во весь рост (и даже больше!). С видимым удовольствием скользнув руками по голой коже, я тихо мурлыкнула, наслаждаясь ощущениями, и только собралась продолжить дремать, как руки нащупали кое-что ну очень интересное…
И это кое-что тут явно не должно было быть!
Всё ещё сонный мозг информацию обрабатывал с трудом, зато язык сработал быстрее, чем хотелось бы, выдав:
— Товарищ зомби! Я всё понимаю, эксгибиционизм он такой, внезапный и непредсказуемый, как еврейская совесть! Но твою ж материю, физическую и не очень! Ты трусы-то на кой ляд не одел?!
Я даже глаз один приоткрыла, дабы увидеть хоть каплю раскаянья на лице Жмурика. Но эта темноволосая зараза, сверкая мягкой, чувственной улыбкой и обнажённой грудью только фыркнула насмешливо. И так улыбнулась, что стайка мурашек, прошмыгнувшая вдоль позвоночника, срочно обосновалась в животе, реанимируя давно и
