Говорят, под новый год, что ни пожелаешь… Нет, начнем, пожалуй, не с этого. Меня зовут Женя, но немногочисленные друзья зовут меня Харон. У меня циничный взгляд на жизнь, язык без костей и абсолютная неприязнь к любым проявлениям веселья и праздникам. И да, забыла сказать самое главное — я патологоанатом. И по сему, к дедушке Морозу у меня сейчас возникает только один конкретный вопрос… Это ж когда я себе в подарок на Новый Год оживший труп пожелать-то умудрилась, а?
Авторы: Кувайкова Анна Александровна, Созонова Юлия Валерьевна
Эльза тихо хмыкнула. И я ни капли не удивилась, что она не только сложила два и два, но и сделала верные выводы.
— Ты знаешь, что я тебя люблю? — устало вздохнула, чувствуя, как по щекам вновь текут слёзы.
— Ага, — Эльза широко зевнула и уже куда как серьёзнее поинтересовалась. — Ты мне ничего не хочешь рассказать? Я чувствую, что что-то случилось, Жень. Я волнуюсь. А ты же знаешь, мне нельзя сейчас волноваться.
Губы сами собой искривились в болезненной улыбке. Зажав рот рукой, я с трудом подавила очередной виток истерики. И только отдышавшись, тихо попросила:
— Эльзёныш, льдинка моя… Пожалуйста, не надо, а? Я всё расскажу, обещаю. Но не сейчас.
Пару минут в трубке стояла напряжённая тишина. Угрожающая такая, с нотками ощутимого, просто осязаемого подозрения. Но Эльза не была бы Эльзой, если бы продолжила на меня давить. Подруга только чему-то задумчиво хмыкнула и согласилась:
— Ладно. Я тебе скину сообщение, когда мы будем выезжать. И пожалуйста, Харон…Не пытайся пробивать лбом железные двери. Для этого есть свои специалисты. Договорились?
— Договорились, — отключившись, я бросила телефон на стол и потёрла лицо ладонями, старательно загоняя, куда подальше эту чёртову истерику, так и не отпустившую меня до конца. — Договорились…
Наконец, когда руки всё же перестали дрожать, я повела плечами, скидывая некое подобие оцепенения, и глянула на настенные часы. Моя смена давно и прочно закончилась где-то с час назад. Так что плюну на всё и вся, я стала собираться, намереваясь хотя бы до дома добраться без происшествий. И почти не удивившись, когда возле самого выхода меня отловил наш заведующий, объявив о том, что скоро прибудет целая толпа жмуриков и Коля один не справиться.
— Женечка, я таки понимаю, ты уже домой собралась… — печально вздохнув, Блюменкранц развёл руками. — Но увы, все морги переполнены, мы одни свободные остались. Массовая авария, придётся выручать коллег.
На последнем слове меня явственно передёрнуло, стоило вспомнить, чем завершился последний разговор с одним моим коллегой. Но возразить шефу мне было нечего, да и отказаться видимого повода тоже не нашлось. Пришлось возвращаться обратно, скидывая рюкзак прямо на рабочий стол.
При этом, переодеваясь в рабочую форму, я цинично размышляла о том, что мне сегодня не стоит стоять в паре с Колей. Просто потому, что никто и ничто в этом мире не может гарантировать того, что я не попытаюсь прирезать эту гниду. Чисто из соображений собственной выгоды и всеобщего блага.
Вот только… Когда мне так везло-то?
Выйдя из раздевалки, я нос к носу столкнулась с холодно улыбающимся Николаем, натягивающим перчатки и придирчиво рассматривающим инструменты в лотке. Заметив мой недружелюбный взгляд, блондин только хмыкнул, сделав приглашающий жест рукой:
— Сегодня работа в четыре руки, Евгения. Присоединяйся.
И было в его тоне что-то такое, от чего интуиция взвыла дурным голосом, хватаясь всеми конечностями за инстинкт самосохранения и требуя вернуться назад. Вот только вместо этого, я молча кивнула, вставая напротив. Хмурые санитары завели первое тело, выгрузила его на стол перед нами и тут же скрылись, подчиняясь властному зову Ивара Захаровича.
— Ну, кто начнёт? — всё с той же интонацией, вежливо осведомился коллега, взяв в руки скальпель.
Я хмыкнула, взяв в свою очередь второй, и наклонилась над телом молодого парня, лет двадцати-двадцати-трёх на вид. Меня ждали ещё несколько часов долгой, тяжёлой работы не в самой приятной компании. И тратить время на разговоры у меня не было ни сил, ни желания.
Тем более, на разговоры с этим подобием человека.
Тихий щелчок замка выдернул его из состояния лёгкой дремоты. Тряхнув головой и потерев лицо, Жмур встал, неслышно выйдя из комнаты в коридор. Свет никто включать не стал. Но даже того скудного освещения, что давали уличные фонари за окном, хватило, что бы разглядеть синяки под глазами девушки и её неестественную бледность.
Как и начавшие наливаться синяки на шее, которые Женька даже не стала скрывать. Прислонившись спиной к двери, она пару мгновений постояла, а потом медленно съехала вниз, уставившись невидящим взглядом куда-то в сторону. И сидела так минут пять, не шевелясь и ничего не говоря.
Нахмурившись, Жмур присел рядом с ней, осторожно коснувшись влажной от слёз щеки. Женька вздрогнула и шарахнулась в сторону. Но спустя пару секунд, разглядев, кто рядом с ней, она судорожно вздохнула и уткнулась лбом в плечо парня, обняв его холодными руками за талию.
— Всё хорошо, Жмур, — глухо прошептала Женька, прижимаясь к нему крепче. — Всё обязательно будет
