Жуткие приключения Робинзона Крузо, человека-оборотня

должны были уже отказаться от нее. Посему я решился подойти к берегу и стал на якорь в устье какой-то маленькой речки. Что это была за речка и где она протекает, в какой стране, у какого народа и под какой широтой — сказать не могу. Людей на берегу я не видел, да и не желал увидеть. Мне нужно было только пополнить запасы пресной воды. Мы вошли в устье речки под вечер и решили с наступлением сумерек добраться до берега вплавь и осмотреть местность. Но как только стемнело, с берега до нас донеслись ужасные звуки, неистовый рев, лай и вой неведомых диких зверей. Эти звуки не испугали меня, так как животные чуяли во мне зверя и почти всегда сторонились меня, но бедный мальчик затрясся от страха и принялся уговаривать меня не сходить на берег до наступления дня.
— Ладно, Ксури, — сказал я ему, — но, может быть, днем мы встретим там людей, от которых нам достанется не меньше, чем от тигров и львов.
— А наша стрелять в них из ружья, — заявил Ксури со смехом, — они и убежать.
От невольников-англичан Ксури научился говорить на ломаном английском языке. Однако я был рад, что мальчик так весел, и, чтобы поддержать в нем эту бодрость духа, дал ему глоток вина из хозяйских запасов. Совет Ксури, в сущности, был недурен, и я последовал ему. Мы встали на якорь и тихо просидели всю ночь. Я говорю — просидели, потому что оба мы не спали ни единой минуты. Часа через два-три мы разглядели на берегу всевозможных огромных животных, которые подходили к реке, бросались в воду, плескались и барахтались в ней, желая, очевидно, освежиться. При этом они издавали такой отвратительный визг, рев и вой, каких я в жизни не слыхивал.
Ксури был страшно напуган, да, по чести сказать, и я тоже, ибо думал, что африканские животные могут не почуять во мне зверя и могут подойти близко. Но еще больше мы оба испугались тогда, когда по звукам определили, что одно из этих чудовищ направляется к нашему баркасу. Мы не видели его, но по тому, как оно отдувалось и фыркало, могли заключить, что это было свирепое животное огромных размеров. Ксури был уверен, что это лев; может, так оно и было, — по крайней мере, в обратном я не убежден. Бедный мальчик кричал, чтобы я поднял якорь и уходил отсюда на веслах.
— Нет, Ксури, — отвечал я, — мы только вытравим канат подлиннее и отойдем подальше от берега. Они не погонятся за нами на глубину. — Но не успел я это сказать, как увидел неведомого зверя на расстоянии каких-нибудь двух весел от баркаса. Я немного оторопел, однако сейчас же метнулся в каюту, схватил ружье и выстрелил в него. Животное развернулось и поплыло к берегу.
Невозможно описать, что за адский шум, рев и вой поднялись после того, как прогремел мой выстрел, по этой причине я решил, что здешние звери, очевидно, никогда не слыхали подобного звука. Я окончательно убедился, что нечего и думать о высадке в этих местах в ночное время, но оставался вопрос, сможем ли мы сделать это в дневное время. Быть сцапанным каким-нибудь дикарем, который не почувствует зверя, было бы ничуть не лучше, чем попасться в когти льву или тигру; по крайней мере, такая опасность пугала нас нисколько не меньше.
Впрочем, в любом случае, здесь или в другом месте, а только мы должны были во что бы то ни стало сойти на берег, так как у нас не оставалось ни пинты воды. Но опять-таки возникал вопрос: где и как это сделать? Ксури объявил, что если я позволю ему сойти на берег с кувшином, то он постарается раздобыть пресной воды и принесет ее мне. Я спросил, почему должен идти он, а не я, в лодке, и ответ мальчика прозвучал столь искренно, что я навсегда полюбил его.
— Если приходить дикие люди, — сказал он, — то они съесть меня, а твоя уехать прочь.
— Вот что, Ксури, — ответил я, — мы отправимся туда вместе, а если придут дикие люди, мы убьем их, и они не съедят ни тебя, ни меня.
Я дал мальчику сухарей и глоток вина из хозяйского запаса. Затем мы подтянулись поближе к земле и направились к берегу вброд, не взяв с собой ничего, кроме оружия и двух кувшинов для питьевой воды.
Я не хотел терять из виду баркас, опасаясь, как бы вниз по реке не спустились дикари на пирогах, но мальчик, заметив небольшой овраг на расстоянии приблизительно одной мили от берега, побрел туда с кувшином. Вдруг я увидел, что он бегом бежит назад. Я решил, что за ним гонится какой-то дикий зверь, и бросился к нему на помощь, но, подбежав ближе, увидел, что на плечах у него висит подстреленное животное. Оно напоминало зайца, но другого цвета и с более длинными лапами. Мы оба были рады этой удаче, и мясо этого зверька, как выяснилось позже, оказалось очень вкусным; но главная новость, с которой бежал ко мне Ксури, заключалась в том, что он нашел пресную воду и не встретил ни одного дикаря.
Потом оказалось, что нам вовсе не нужно было так рисковать, чтобы разжиться питьевой