Жуткие приключения Робинзона Крузо, человека-оборотня

Этот случай произвел на меня такое сильное впечатление, что, как только гроза прекратилась, я отложил на время все работы по устройству и укреплению моего жилища и принялся делать мешочки и ящики для пороха. Я решил разделить его на части и разложить их на хранение по разным местам, чтобы порох ни в коем случае не мог вспыхнуть весь сразу и чтобы отдельные его порции не могли воспламениться друг от друга. На эту работу у меня ушло почти две недели. Всего пороха у меня было около 240 сорока фунтов, и я разложил его весь по мешочкам и ящикам, разделив, по крайней мере, на сто частей. Что касается бочонка с подмокшим порохом, то я не видел в нем никакой опасности и потому поставил в пещеру, которую я мысленно называл кухней. Весь остальной порох я спрятал в углубления между камнями, где он не мог намокнуть, и тщательно отметил каждое место.
Занимаясь всеми этими делами, я, по крайней мере раз в день, выходил на прогулку, прихватив с собой ружье, отчасти ради развлечения, отчасти чтобы подстрелить какую-нибудь съедобную дичь, а также ознакомиться с тем, что имелось на острове. В первую же прогулку я обнаружил, что на острове водятся козы, что меня несказанно обрадовало, и я вспомнил, что в первые ночи, проведенные мною на острове, зверь зарезал именно такое животное. Беда была в том, что эти козы были страшно пугливы, чутки и проворны, так что незаметно приблизиться к ним было невероятно сложно. Впрочем, меня это не смутило; я был уверен, что рано или поздно подстрелю одну из них. Так оно и вышло. С первого же выстрела по стаду я убил козу, при которой была крохотная козочка-сосунок, что искренне меня опечалило. Но когда взрослое животное рухнуло на землю, малышка осталась стоять рядом с ней, пока я не подошел и не взвалил себе на плечи тушу. Более того, когда я потащил прочь убитую козу, козочка последовала за мной до самой моей ограды. Я скинул взрослую козу на землю, а малышку взял на руки и перенес через изгородь, надеясь, что смогу приручить ее. Но она отказывалась принимать пищу, испуганная запахом зверя. Поэтому пришлось ее убить и съесть. Мне надолго хватило мяса этих двух животных, потому что ел я понемногу, стараясь растянуть свои запасы, в особенности хлеб, на как можно более длительное время.
Это также было большим утешением, потому что отец всегда говорил мне, что зверь должен охотиться и питаться, ибо такова его природа. Когда члены нашей семьи время от времени принуждены сажать на цепь своих зверей, не позволяя им следовать зову природы, то звери злятся и мстят тем, в ком они живут. Ранее я опасался, что в условиях, когда мне не на кого охотиться и нечего есть, мой зверь уничтожит все, что я создал на этом острове.
После того, как я окончательно обустроился в новом жилище, мне было необходимо соорудить какой-нибудь очаг, чтобы можно было бы разводить огонь, а также запастись дровами. О том, как я справился с этой задачей, равно как и о том, как я увеличил свой погреб и как постепенно окружил себя некоторыми удобствами, я подробно расскажу в другом месте, теперь же мне хотелось бы поговорить о себе, рассказать, какие мысли в то время меня посещали. А их, как вы понимаете, было немало.
Положение, в котором я оказался, рисовалось мне в самом мрачном свете. Буря забросила меня на необитаемый остров, лежавший далеко от тех мест, в которые направлялся наш корабль, в сотнях лиг от обычных морских торговых путей, и у меня имелись все основания думать, что Небу было угодно, чтобы я окончил свои дни в этом безлюдном месте. При этой мысли обильные слезы струились у меня по щекам, и не раз я с недоумением вопрошал себя: почему Провидение губит свои же творения, обрекая их на подобные несчастья, оставляя без всякой поддержки и повергая их в такое отчаяние, что едва ли имело смысл быть благодарным Ему за такую жизнь.
Между тем всякий раз мой внутренний голос обрывал подобные мысли и осуждал за них. Особенно запомнился мне один день, когда, бредя с ружьем вдоль берега моря, я задумался о своем тогдашнем положении, и вдруг во мне заговорил голос рассудка, заставивший меня посмотреть на вещи с другой точки зрения:
«Что ж, — сказал этот голос, — положение твое и в самом деле незавидное. Но подумай, где сейчас твои спутники? Ведь на корабле было одиннадцать человек. Спаслись ли те девять человек, которые пересели в лодку? Где они сейчас? Почему они погибли, а ты остался в живых? За что тебе оказано такое предпочтение? И как ты думаешь, кому лучше, тебе или им?» — Тут я взглянул на море. Так во всём дурном можно найти хорошее, стоит только подумать, что бывают вещи и похуже.
И тогда я отчетливо осознал, как надежно я обеспечен всем необходимым, и каково было бы мое положение, если бы корабль не снялся с мели, на которую он налетел, и его не пригнало так близко к берегу, что я успел