Книга о приключениях Робинзона Крузо — одно из самых знаменитых произведений западной литературы, которое читают вот уже четыре столетия. Но так ли все было на самом деле, как написал Дефо? Оказывается, Робинзон Крузо был оборотнем и, попав на необитаемый остров, не стремился покинуть его, потому что жить с таким проклятием среди людей он не мог. А дикари, охотящиеся на Крузо, — были не вполне людьми и поклонялись дьявольскому божеству с головой осьминога…
Авторы: Лавкрафт Говард Филлипс, Данниель Дефо, Питер Клайнз
сторон окруженную лесистыми холмами, и потерял ориентацию, не зная, в какую сторону мне идти. Долина эта находилась в глубокой тени, и все деревья и растения в ней были изогнутыми и чахлыми, испытывая острый недостаток солнечного света. И в довершение ко всем моим несчастьям, все четыре или пять дней, что я пробыл в этой долине, погода стояла пасмурная.
Не имея возможности сориентироваться по солнцу, я плутал по долине, чувствуя себя неуютно и страдая от сырости и холода, и в течение всего этого времени ощущал беспокойство жившего во мне зверя, такое же сильное, как во время прошлогоднего землетрясения. Я был абсолютно уверен, что если бы в эти ночи было полнолуние, зверь сразу же убежал бы из этой долины, и это притом, что ему незнакомо то чувства страха, которое испытывает человек. И я часто ловил себя на мысли, что если бы не скрывавшийся во мне зверь, мне было бы намного хуже в этой долине, хотя я не мог объяснить, откуда у меня брались подобные мысли. Я чувствовал, что в этой долине есть нечто, что старалось держаться подальше от меня, подобно тому, как более мелкие животные сторонятся зверя, но не в такой степени и по какой-то иной причине.
В конце концов, мне пришлось вернуться на побережье, отыскать веху и вернуться домой тем же путем, по которому я пришел. Я шел теперь с частыми остановками, потому что было очень жарко, и ружье, заряды и топор, которые я нес, казались очень тяжелыми.
По пути я вспугнул маленькую козочку и поймал ее. Мне пришла в голову великолепная мысль попробовать привести животное к себе домой. Я часто подумывал о том, как бы приручить одного-двух козлят и развести стадо домашних коз, чтобы обеспечить себя пищей к тому времени, когда у меня закончатся порох и заряды. Я надел на козленка ошейник из веревки, которую я свил из канатной пеньки и всегда носил при себе, и повел его за собой, что оказалось нелегко, так как козочка все время, что мы шли до моей беседки, упиралась, испуганная запахом сидевшего во мне зверя. Там я перенес ее внутрь загородки и оставил, ибо мне очень хотелось поскорее вернуться домой, где я не был уже около месяца.
Нет слов, чтобы выразить ту радость, которую я испытал, возвратившись в мое прежнее жилище и устроившись в гамаке помощника капитана, ибо я по-прежнему называл его именно так. Это небольшое путешествие и жизнь под открытым небом стало для меня таким неприятным опытом, особенно те дни, которые мне пришлось повести в незнакомой сумрачной долине, что дом показался мне идеальным местом для жизни. Все в нем было настолько удобно, что я порешил никогда впредь не удаляться на слишком большое расстояние от него, покуда мне суждено пребывать на острове.
С неделю я отдыхал и отъедался после долгого путешествия, и все это время занимался важным делом, сооружая клетку для моего Попки, который по-прежнему часто пугался жившего во мне зверя. Затем я вспомнил о несчастной козочке, которую заточил в тесной ограде, и решил привести ее домой или хотя бы покормить. Придя к беседке, я нашел ее там, где оставил, да она и не могла уйти; однако она умирала от голода. Я нарубил веток с первых попавшихся деревьев и кустов и перебросил их внутрь изгороди.
Вновь наступил сезон дождей осеннего равноденствия, и вновь я торжественно отметил 30 сентября, вторую годовщину моей жизни на острове. Весь день я провел, смиренно и с благодарностью вспоминая многие милости, ниспосланные мне в моем уединении, без коих мое положение было бы несравненно более печальным. Я кротко и от всего сердца благодарил Господа за то, что Он открыл мне: зверь и я, мы можем быть счастливы в этом уединении, намного более счастливы, чем если бы мы жили в человеческом обществе.
К этому времени я начал отчетливо понимать, насколько моя нынешняя жизнь была счастливее того постыдного, греховного существования, которое я вел в прошлом. С этого момента я начал приходить к заключению, что на этом Богом забытом острове, в одиночестве, возможно, и должны проходить мои самые лучшие годы.
Вот в каком настроении пребывал я в начале третьего года жизни на острове. Не утомляя читателя подробными описаниями второго года, в целом можно сказать, что и в этот год я редко сидел без дела, ежедневно посвящая время всевозможным занятиям.
При сем кратком упоминании о моих трудах мне хотелось бы добавить, что я работал с неизменным прилежанием. Мне не хватало инструментов, помощи, умения, и поэтому изготовление любой вещи отнимало у меня уйму времени. Однако, несмотря на это, благодаря терпению и трудолюбию я обзавелся множеством вещей, на самом деле — всем, что, как будет показано
