Жуткие приключения Робинзона Крузо, человека-оборотня

на влажном песке.
Во-первых, я осознал, что след никак не мог быть моим, поскольку прежде я никогда не бывал на этой части побережья. Во-вторых, сопоставив его с собственной ступней, я убедился, что она значительно короче и уже. Кроме того, след был весьма специфическим, например, рядом с каждым пальцем виднелись маленькие углубления, похожие на те, которые оставляли когти зверя, но этот след никак не мог быть отпечатком его лапы. Была еще одна странность, которую мне сложно описать, но складывалось впечатление, что тот, кому принадлежал этот след, носил тонкие шелковые чулки, которые заметно натягивались между его растопыренными пальцами.
Все это дало новую пищу моему воображению, и вновь меня обуял панический страх. Я дрожал, словно в лихорадке, и помчался домой в полном убеждении, что на моем острове недавно побывали люди, по крайней мере, один человек, или что остров обитаем и что в любую минуту я могу подвергнуться нападению. И я не знал, как защитить себя от опасности.
К каким только нелепым решениям мы не приходим под влиянием страха! Страх отнимает у нас способность распоряжаться теми средствами, к каким нам предлагает прибегнуть разум. Первой моей мыслью было снести изгороди всех загонов и перегнать весь мой скот в лес, чтобы враг не обнаружил его и не зачастил на остров за столь легкой добычей. Затем мне пришло в голову, что надо перекопать оба поля, чтобы они не стали дополнительной приманкой. Наконец, нужно было разрушить мою летнюю резиденцию и убрать из нее палатку, чтобы никто не смог обнаружить каких-либо признаков присутствия на острове человека и не поддался желанию отыскать его.
Этот план сложился у меня в первый вечер по возвращении домой, когда под непосредственным впечатлением от новых открытий моя душа томилась дурными предчувствиями. Ибо страх перед неведомой опасностью всегда в десять тысяч раз превышает страх перед опасностью явной.
Из-за охватившего меня великого смятения я не смыкал глаз всю ночь и заснул только под утро. Несмотря на усталость и душевную опустошенность, к своему удивлению, я проснулся, чувствуя себя гораздо лучше, чем прежде. И вот я стал размышлять и пришел к следующим умозаключениям. Мой остров, богатый растительностью и лежащий недалеко от материка, был не до такой степени заброшен людьми, как я воображал до сих пор, и хотя постоянных жителей на нем не было, вполне могло статься, что иногда к нему приставали пироги, прибывавшие с материка.
К этому времени я провел на острове пятнадцать лет и ни разу не сталкивался даже с малейшими признаками присутствия на нем людей. А если бы они когда-нибудь и добрались до него, то, весьма вероятно, быстро покинули, убедившись, что на нем нет ничего, что могло бы их заинтересовать.
Следовательно, самая большая опасность, какая мне угрожала, заключалась в возможности высадки на остров людей с материка, которые были рады как можно скорее убраться отсюда, проведя на острове максимум одну ночь в ожидании отлива и рассвета. Мне оставалось лишь подумать о каком-то надежном убежище на случай, если я вдруг увижу, что на остров высаживаются дикари.
Теперь я начал жалеть о том, что отрыл себе такую большую пещеру и сделал из нее выход вне пределов упиравшейся в обрыв ограды. И вот, пораскинув мозгами, я решил обнести мой дом еще одним валом, тоже в виде полукруга, на некотором расстоянии от прежней стены, там, где лет двенадцать назад я вбил в землю двойной ряд кольев, о чем упоминалось ранее. Колья были вбиты настолько близко друг к другу, что мне оставалось забить между ними всего несколько штук, чтобы сделать стену еще более толстой и прочной, так что работа над этим укреплением не должна была занять много времени.
Теперь мою крепость окружали два ряда оборонительных валов. Наружную стену я укрепил поленьями, старыми канатами, всем, что было под рукой, и проделал в ней семь отверстий, маленьких, но достаточных для того, чтобы в них можно было просунуть руку. Изнутри я укрепил стену, доведя ее высоту до десяти футов, постепенно подсыпая ее землей, извлеченной из пещеры, и тщательно утрамбовывая этот грунт. Семь отверстий должны были служить бойницами, в которые я задумал установить мушкеты, соорудив для них подставки наподобие пушечных лафетов. В итоге я получал возможность произвести семь выстрелов в течение двух минут. На постройку этого оборонительного вала ушло много месяцев тяжкого труда, и я почувствовал себя в безопасности только тогда, когда строительство завершилось.
Когда дело было сделано, я сплошь засадил побегами похожих на иву деревьев довольно обширную территорию на некотором расстоянии от внешнего вала. Всего, думаю, я посадил тысяч двадцать саженцев, получив при этом возможность видеть врагов,