Жуткие приключения Робинзона Крузо, человека-оборотня

И тогда между нами состоялся следующий разговор:
— Вы всегда сражаете лучших, — сказал я. — Как же тогда случилось, что ты, Пятница, попал в плен?
— Все равно мой народ много побил, — ответил он.
— Что значит — побил? Если твой народ их побил, то почему ты попал в плен?
Пятница мучительно подбирал слова.
— Их быть много больше там, где быть я с мой народ. Они поймать один, два, три и меня. Мой народ побить их в другом месте, где моя не быть. Там мой народ поймать один, два… много тысяча.
— Но почему же тогда ваши не отбили вас у врагов?
— Они хватать один, два, три и я и везти в пирога. У мой народ тогда не быть пирога.
Я подумал о том, чем закончилось это великое сражение.
— Ладно, Пятница, — сказал я, — а теперь расскажи, как поступают с пленниками ваши люди. Они тоже уводят их, чтобы съесть?
— Да, наши тоже есть человеков, — кивнул он. — Все есть.
— Куда же их уводят?
— Разные места, куда хотеть.
— А сюда привозят?
— Да, да, и сюда. И в другие места.
— А раньше ты сюда приезжал?
— Да. — И он махнул рукой в сторону северо-западной оконечности острова, где обычно появлялись дикари.
Так я узнал, что мой слуга Пятница бывал с дикарями на дальнем побережье моего острова, там, где находились жуткое капище и идол, и принимал участие в таких же каннибальских пирах, как тот, на который он сам был доставлен в качестве жертвы.
Я привожу здесь этот разговор, потому что он позволяет понять дальнейшие события. После этого я спросил Пятницу, далеко ли от острова до материка и как часто во время путешествия по морю гибнут пироги. Он ответил, что путешествие не представляет опасности и не было случая, чтобы какая-то из пирог затонула. На небольшом расстоянии от берега лодки подхватывает течением и ветром, которые утром всегда имеют одно направление, а после полудня — противоположное.
Сначала я решил, что Пятница говорит об обычных приливах и отливах, но потом понял, что это течение было следствием приливов и отливов в устье могучей реки Ориноко, напротив которого, как я впоследствии узнал, находился мой остров. Полоска земли, которую я видел северо-западнее моего острова, оказалась большим островом Тринидад, лежащим к северу от устья той же реки. Я засыпал Пятницу тысячей вопросов об этой земле, ее обитателях, береговой линии и соседних племенах. Он честно рассказал мне обо всем, что ему было известно. Я также спросил Пятницу, как называются эти другие дикие племена, но он отвечал, что все они караибы, из чего я сделал вывод, что речь идет о карибах, которые, если верить нашим картам, обитают в той части Америки, которая тянется от устья реки Ориноко до Гвианы.
По словам моего дикаря, далеко за луной, то есть в той стороне, где садится луна (очевидно, к западу от его родных мест), живут такие же, как я, белые бородатые люди (тут он показал на мою бороду и усы, о которых я упоминал ранее). Эти люди убили много местных жителей. Так я догадался, что речь идет об испанцах, молва о их жестокости в Америке распространилась повсеместно, была памятна всем племенам и истории о ней передавались из поколения в поколение. Я спросил, можно ли уехать с острова и добраться до этих белых людей.
— Да, да, — ответил Пятница. — Можно плыть два пирога.
Я не понял, что это означает, а он не мог объяснить, что подразумевал под «два пирога», но в конце концов я с великим трудом догадался, что дикарь говорил о большой лодке размером с две пироги. Эта часть беседы с Пятницей сильно меня обрадовала, и с этого времени у меня появилась надежда, что когда-нибудь мне удастся вырваться из этого проклятого места и что мой бедный дикарь поможет мне осуществить это намерение.
Когда Пятница уже довольно долго прожил со мной и научился говорить и понимать по-английски, я решил приобщить его к основам христианской веры. Так, однажды я спросил моего дикаря, кто его сотворил. Бедняга совершенно не понял вопроса, решив, что я спрашиваю про его отца. Когда же до него дошел смысл вопроса, он ответил, что его сотворил Великий Катхулу, который живет выше всего сущего. Он мог сказать об этой великой личности только то, что он очень стар, намного старше моря и земли, луны и звезд, и что он в течение многих лет спит и видит сны. Когда он упомянул о снах, в моей душе всколыхнулись многие прежние тревоги, и я осторожно продолжил свои расспросы.
Я спросил, почему не всё в мире подчиняется этому старцу, если он — создатель всего сущего. Лицо Пятницы стало очень серьезным, и он сказал:
— Всё на свете говорит ему «О».
Я спросил, куда отправляются жители его страны после смерти.
— К Катхулу.
Затем я поинтересовался, отправляются ли к нему те, кого съели.
— Да, — последовал ответ.
Так я начал приближать